Голодная санитарка спешила на смену, но всё же купила мороженое слепому старику в парке

Романа передёрнуло. За его спиной бойцы группы расхохотались и принялись подтрунивать над ним: следователь, а не разобрался, что к чему. Насмешки только усилили его раздражение.

— А ну тихо! — прикрикнул он. — Вас сюда привезли помогать, а не давать мне советы.

— Мы тебе ничего не советуем, мы говорим как есть. Дурак ты, что полез в эту историю, — ответил старший группы и повернулся к выходу. — Ребята, уходим. Пусть сам воюет со стариками и бабами.

Он вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице. Остальные двинулись за ним, не переставая громко хохотать.

Красные пятна проступили у Романа на лице. От злости ему не хватало воздуха: теперь и он сам видел, какой промах допустил. Сделав несколько глубоких вдохов, следователь постарался взять себя в руки, чтобы не опозориться ещё больше.

— Аркадий Викторович, вас здесь, конечно, знают. Но я прошу вас покинуть квартиру и не препятствовать расследованию.

Он указал на дверь. Однако старик вместо того, чтобы уйти, полез во внутренний карман своего серого пальто.

— Посмотри: адвокатское удостоверение. Я могу представлять интересы Ирины, если она сейчас даст устное согласие. Ирина, ты согласна? — Он внимательно посмотрел на растерянную, испуганную девушку.

Ирина закивала.

— Да, согласна. Пусть Аркадий Викторович будет моим защитником. И вы не смеете вот так врываться ко мне!

— Мы уже вошли. Ирина, вот ордер на обыск по вашему адресу. Для начала ответьте: в квартире есть что-нибудь незаконное? Наркотики, оружие? Или, может быть, материалы следствия? Не торопитесь, подумайте хорошенько. Аркадий Викторович умён и был генералом, но это не значит, что он может всё.

— Подумай, Ирина, и отвечай честно, — сказал Аркадий Викторович.

Он улыбнулся и кивнул ей, ободряя: можно говорить, бояться нечего. Ирина недоумённо взглянула на него, затем тоже кивнула.

— Я ничего не прячу. Ни наркотиков, ни оружия у меня нет. И никаких следственных дел тоже.

Теперь она поняла, зачем следователи подняли её с постели ранним утром, но постаралась не выдать этого. Аркадий Викторович отметил про себя её сообразительность: разобралась сразу и сумела ничем не показать, что догадалась. Немного помочь такой девушке — и из неё мог бы получиться хороший специалист.

Сначала, впрочем, надо было выручить Виктора. А после можно подумать об Ирине: устроить её делопроизводителем в отделение или секретарём в суд. И платили бы там больше, и работы было бы меньше, чем в пансионате. На девушку страшно смотреть — кожа да кости.

Тем временем Роман обыскивал квартиру. Его люди уже всё перерыли и теперь с недоумением поглядывали на начальника: ничего не нашли. Да и сам он понимал, что такую большую папку здесь не спрятать ни под ковёр, ни под пол.

В комнате стояли старый диван, комод, небольшой шкаф, стол и два стула. На кухне — ещё один стол, две табуретки и старенький холодильник. В этой бедной обстановке не оставалось места, где могло бы укрыться дело.

Роман пнул угол дивана, развернулся и махнул своим людям: заканчиваем.

— Спасибо, Ирина. Извините, не знаю вашего отчества. Придите по этому адресу, прочитайте и подпишите протокол обыска.

— Завтра я работаю. Не смогу прийти.

— Тогда послезавтра. Рапорт подождёт.

Роман не хотел пока докладывать начальству о нулевом результате. Отложить бумаги было удобнее, чем сразу признаться, что он ничего не нашёл.

— Что же, Роман, уходишь ни с чем? Так постыдно отступаешь?

Аркадий Викторович понимал, что подобными словами унижает коллегу и сам поступает низко, но всё же не удержался от укола. Лисовский отвечать не стал. Лишь замедлил шаг и бросил на него взгляд, словно обещая: подожди, старик, мы ещё встретимся.

Дверь за следователем захлопнулась. Аркадий Викторович сел на стул и оглядел комнату Ирины. До чего же бедно она жила — совсем не то, что его генеральские хоромы.

— Слава Богу, успел. Не переживай, Ирина. Ты ведь поняла, что они здесь искали? — спросил он спокойно, уверенно.

— Поняла. Только зря искали. У меня этого дела нет и быть не могло.

— Ты сегодня отдыхаешь?

Она кивнула и присела на постель.