Директор попросил замкнутого сына-подростка подождать у машины всего пару минут, пока идут переговоры с новым поставщиком

В последний вечер они добрались до самого конца волнореза. Солнце уже скрылось, поверхность моря казалась ровной и тёмной. От берега доносилась музыка из переносной колонки, между бетонными плитами тихо плескалась вода.

Максим снимал закат. Андрей сидел рядом, опираясь локтями на колени, но смотрел не на море. Он разглядывал облезающую после ожога кожу на плечах сына, прищуренный левый глаз и высунутый от сосредоточения кончик языка. Точно такое выражение появлялось у Максима в пять лет, когда он собирал корабль из конструктора.

Год назад Андрей сказал этому мальчику, что тот слишком много смотрит кино. В то время на заводе вообще никто не смотрел по сторонам: ни директор, ни Бондарь, ни Николай Степанович, ни двести работников цехов. Каждый видел только собственный участок перед собой. Поэтому три года никто не мог понять, отчего предприятие медленно скатывается вниз, словно автомобиль, оставленный на уклоне без ручного тормоза.

А тринадцатилетний подросток, которому велели подождать возле машины, просто огляделся и включил камеру.

— Папа, — произнёс Максим, не оборачиваясь. — В следующем году ещё приедем?

Андрей не ответил сразу. Он выдержал паузу ровно до того момента, когда сын повернулся и посмотрел на него.

— Приедем. Только уже на две недели.

— Почему?