Жизнь без прикрасУтром она надела платье, которое еще сходилось на животе, и отвела Соню к Тане Савчук. Они дружили с детства; теперь Татьяна жила по соседству и работала на почте. Оставив дочь, Марина пошла в администрацию. Ей еще не было известно, сколько изменят ближайшие сорок минут.
Контора занимала половину старой школы. В другой половине помещалась библиотека. В кабинете за столом сидела женщина лет пятидесяти пяти, в кофте, несмотря на жару. Она проставляла печати. На табличке Марина прочитала: Ольга Андреевна.
— Я купила одиннадцатый дом, у оврага. Хотела узнать про регистрацию. И справку получить, если нужно.
Женщина сняла очки.
— Вы его купили?
— Да. В апреле, у Виктора Степановича Бондаря. Договор оформили.
Ольга Андреевна ничего не ответила. Подошла к шкафу, достала тяжелую книгу с подклеенными листами, пролистала и развернула на столе. Палец остановился возле нужной записи.
— Вот. Прочитайте сами.
Марина склонилась над графами. Фамилия владельца, год рождения, семья, земля, строения. Ниже, аккуратно выведенная синей ручкой, стояла пометка: дом признан непригодным для проживания, снят с учета жилого фонда, имеется акт комиссии. Проживающих нет. Дата — октябрь позапрошлого года.
Она перечитала запись три раза. Слова оставались теми же, но соединить их с собственной покупкой было трудно.
— Получается... что это значит?
— Что жильем этот дом больше не считается.
— Но он же стоит.
— Строение стоит. Жить в нем нельзя. Комиссия позапрошлой осенью обследовала старые дома в деревне. У вашего кровля обрушилась, несущие бревна сгнили, от фундамента почти ничего не осталось. Электричество отключили, столб убрали. Я помню.
Ольга Андреевна пояснила, что дом давно пустует, со смерти Надежды Бондарь, матери Виктора. Попыталась найти год, перелистнула страницу, но точную дату так и не назвала. Марина смотрела на синюю строчку и думала совсем о другом.
— Фонд разрешил покупку. Деньги перевели. Не могли же они просто так одобрить 833 тысячи?
— Они проверяли реестр недвижимости. Там старая запись: жилой дом. Ее никто не изменил. А акт и наш учет идут отдельно, по районной комиссии. Сведения между собой не сверили.
— То есть на одном листе это дом, а на другом...
— А на другом указано, что он непригоден. И продавец об этом знал. Ему отправляли предписание. Я сама отправляла заказное письмо Виктору Степановичу Бондарю.
В кабинете стихли даже привычные бумажные шорохи. Марина медленно произнесла:
— Значит, он продал мне дом, хотя знал, что тот официально непригоден для проживания.
— Вы от меня этого не слышали, — Ольга Андреевна поджала губы. — Но да, он знал о непригодности дома, когда продавал его вам.
Марина села у стены. Перед глазами поплыло, живот напрягся. Женщина предложила воды и налила из графина. Марина пила понемногу, дожидаясь, пока сможет снова думать без этой мутной пелены.
Сертификат предназначался для улучшения жилищных условий. Они с Павлом все время повторяли эти слова, когда выбирали, на что его потратить. Теперь перед ней лежало подтверждение: приобретение даже жильем не являлось. Если дом был лишь поводом перечислить деньги, то ее участие выглядело иначе. Она считала себя покупательницей, а ее могли использовать для вывода средств.
— Можно сделать копии? Выписку из книги и акт комиссии?
— Выписку выдадим, вы собственник. Акт вообще хранится в районном жилищном отделе. Но у меня копия есть. С нее тоже сделаю.
— Пожалуйста, заверьте обе.
Ольга Андреевна согласилась. Пока работал принтер, она спросила, знает ли обо всем Галина Степановна Коваль. Марина подняла голову.
— О чем знает?
— Про акт. Она же сестра Виктора. Тут весь край улицы знал, деревня маленькая.
Марина закрыла глаза.
— Знала, значит.
— Нехорошо это. Очень нехорошо, — тихо сказала Ольга Андреевна, подавая теплые листы. — Люди думают: договор подписан, больше ничего не осталось. А книга никуда не делась. В ней все записано.
На обратной дороге Марина почти не замечала улицы. В голове наконец выстраивался порядок. Акт составили два года назад. Виктору направляли предписание. Свекровь знала о непригодности дома. Фотографии другого жилья появились именно тогда, когда шла речь о покупке. Ее экземпляр забрали. Сделку провели далеко от деревни. Получив деньги, Виктор объявил, что уезжает, но продолжал появляться здесь.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.