Дарья, беременная, обманутая, брошенная теперь без всякой поддержки, представала не сообщницей в афере, а такой же пострадавшей стороной, доверившейся не тому мужчине. «Что с ней будет теперь?» — тихо спросила Виктория, чувствуя неожиданный укол жалости к незнакомке, о чьей беременности узнала из документов в чужой сумочке несколько дней назад. «Это уже не в моей компетенции, — ответил следователь. — Но, судя по всему, она осталась совершенно одна, без средств к существованию с ребёнком на подходе. Максим Романович, находясь под судебным ограничением на выезд и ожидая суда, вряд ли сможет обеспечивать её материально в ближайшее время».
Андрей Михайлович, до этого молчаливо слушавший разговор, неожиданно произнёс задумчивым тоном: «Судьба порой удивительно справедлива в своей жестокости. Тот, кто планировал построить собственное счастье на обмане и предательстве, теперь теряет всё: и невесту с состоянием, и любовницу с будущим ребёнком, оставшихся без всякой поддержки».
Дни складывались в недели, а недели постепенно перетекали в месяцы. И с каждым прошедшим днём Виктория чувствовала, как затягиваются раны, нанесённые предательством Максима, хотя полностью избавиться от горького осадка ей всё ещё не удавалось. Разбирательство по делу о мошенничестве набирало обороты, и следствие раскрывало всё новые и новые детали изощрённого плана, который Максим вынашивал вместе с матерью на протяжении долгих месяцев. Выяснилось, что подобная схема была не первой в их практике.
Оказалось, что несколько лет назад Светлана Ивановна пыталась провернуть похожую афёру с другой состоятельной семьёй, но тогда невеста, к счастью, вовремя расторгла помолвку по совершенно иным личным причинам, так и не узнав о готовящемся обмане. Эта информация лишь укрепила уверенность следствия в преднамеренном, систематическом характере преступной деятельности матери и сына. Максим, лишившись работы и репутации, оказался в крайне затруднительном финансовом положении. Судебные издержки, гонорары адвокатов, пытавшихся хоть как-то смягчить его участь, съедали последние остатки сбережений.
А найти новую работу в родном городе, где практически каждый уже был наслышан о разразившемся скандале, оказалось совершенно невозможным делом. Бывшие друзья и знакомые, ещё недавно с удовольствием принимавшие его приглашение на дружеские посиделки, теперь избегали любого общения, опасаясь запятнать собственную репутацию связью с человеком, обвиняемым в столь серьёзном преступлении.
Однажды, спустя примерно 2 месяца после злополучной свадьбы, Ирина позвонила Виктории с новостями, которые заставили её застыть от неожиданности. «Вика, ты не поверишь, кого я сегодня видела возле супермаркета», — начала подруга взволнованным голосом. «Максима, знаешь, в каком он был виде? Одежда мятая, будто он в ней спал несколько дней подряд. Лицо осунувшееся, небритое. Он выпрашивал у прохожих мелочь на еду, представляешь?»
Виктория почувствовала странную смесь эмоций при этой новости. Где-то глубоко внутри, там, где ещё теплились остатки прежней привязанности к человеку, которого она когда-то искренне любила, шевельнулось что-то похожее на жалость. Но тут же эту жалость вытеснило воспоминание о письме, найденном в чемодане, о словах дурочка, обращённых к ней самой, о хладнокровном плане разорения её семьи. «Он сам выбрал этот путь, — произнесла она наконец твёрдым голосом. — Каждый получает то, что заслуживает своими поступками».
«А знаешь, что ещё интереснее?» — продолжала Ирина. «Говорят, что Светлана Ивановна серьёзно заболела на нервной почве, слегла с гипертоническим кризом, а поскольку денег на нормальное лечение у неё теперь нет, лежит в обычной местной больнице, где условия оставляют желать лучшего. Соседи рассказывают, что она практически никого не принимает. Разве что изредка её навещает какая-то дальняя родственница».
Виктория молча слушала эти новости, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Разумом она понимала, что подобная расплата справедлива, что люди, планировавшие столь циничное преступление против её семьи, заслуживают понести серьёзное наказание за содеянное. Но где-то в глубине души, в той части, которая всё ещё оставалась доброй и сострадательной, несмотря на пережитое предательство, теплилось смутное сожаление о том, что человеческие жизни оказались настолько сломлены жадностью и корыстью.
Что касается Дарьи, то её судьба сложилась несколько иначе. Узнав правду о криминальных планах Максима, о его двойной жизни и хладнокровном расчёте, она, судя по слухам, дошедшим до Виктории через знакомых, приняла тяжёлое, но окончательное решение полностью разорвать все связи с бывшим возлюбленным. Она вернулась в родную деревню к своим родителям, где через несколько месяцев родила здорового мальчика, дав ему свою фамилию и решив воспитывать сына самостоятельно, без какого-либо участия биологического отца.
Однажды, спустя примерно полгода после разразившегося скандала, Виктория неожиданно получила письмо, отправленное обычной почтой на адрес родительского дома. Открыв конверт дрожащими от волнения пальцами, она обнаружила внутри короткую записку, написанную аккуратным, слегка неровным почерком. Виктория развернула сложенный вдвое листок бумаги, и глаза её быстро побежали по неровным, явно написанным в торопях строчкам. «Здравствуйте, Виктория Андреевна. Простите за смелость обратиться к вам напрямую, но мне очень нужно было сказать вам эти слова. Меня зовут Дарья, и я знаю, что вы наверняка испытываете ко мне неприязнь, узнав о моей роли в этой ужасной истории. Но, поверьте, я узнала правду о планах Максима и его матери только после скандала на свадьбе, о котором мне рассказали общие знакомые из деревни. Все эти месяцы я искренне верила, что он расстаётся с невестой по каким-то серьёзным личным причинам, что чувства его давно охладели и что после расставания мы с ним и с нашим будущим сыном сможем наконец начать честную, открытую жизнь. Я не подозревала о готовящемся мошенничестве, о подделке документов, о хладнокровном расчёте на ваши деньги. Узнав правду, я испытала такой же шок и такое же отвращение, какое, наверное, испытали и вы сами. Простите меня за невольное участие в этой истории. И знайте, что я никогда не хотела причинить вам зла. Желаю вам обрести настоящее счастье с достойным человеком, которого вы, безусловно, заслуживаете…»
