— Печать не моя, хоть и похожа. Бланк не тот, что мы используем. И удостоверительная надпись сделана с ошибкой, какую живой нотариус не сделает.
— Я такой доверенности не удостоверяла. И вообще никакой доверенности от этой женщины не удостоверяла.
Она обернулась к Марине.
— Скажите при всех, вы выдавали кому-нибудь доверенность на продажу вашего дома?
— Нет, — твердо сказала Марина, — никогда, никому.
— Так. — Людмила Ивановна выпрямилась, оперлась на палку. — Тогда я вам, граждане, скажу прямо, передо мной лежит поддельный документ.
— И договор о продаже дома, в отношении которого не исполнено обязательство оформить долю несовершеннолетнему ребенку. Вы пытаетесь провести сделку в обход его прав. Это, любезные, называется покушением на мошенничество и подделкой официальных документов.
— Я такую сделку не удостоверю. И более того, я обязана сообщить, куда следует.
Виктор побагровел.
Гладкое сытое лицо его вдруг стало жестким, злым, настоящим.
— Ты, старуха, не лезь не в своё дело, — прошепел он, разом сбросив вежливость. — Тебе заплачено? Нет? Так молчи, пока цела.
— А ты? — Он повернулся к Андрею. — Что стоишь? Уговаривай жену. Мы так не договаривались.
Андрей побледнел, заметался глазами. Он смотрел то на Виктора, то на Марину, то на грозную старуху-нотариуса, и до него, кажется, только сейчас начало доходить, во что он ввязался и что все рушится.
— Марина, — пролепетал он, — Мариш, ты не так поняла, я ж для нас старался, для семьи.
— Для семьи?
Марина встала. Она смотрела на мужа, и в глазах у нее не было ни слез, ни крика, только страшная спокойная ясность.
— Ты вынес из дома документы. Ты заказал поддельную доверенность. Ты привел в мой дом, в бабкин дом чужих людей, чтобы продать его за полцены.
— Ты хотел оставить свою дочь без крыши над головой. И два билета на автобус купил, себе и вот ей.
Она кивнула на Кристину.
— А Катин билет где, Андрей? Где Катин билет?
Андрей открыл рот и не смог сказать ни слова. И в этот самый миг дверь распахнулась, и в горницу шагнул полицейский Николай, плечистый, в форме, с папкой в руке, а за ним еще один в форме. Николай оглядел горницу, увидел бумаги на столе, увидел бледные лица, и уголок рта у него дернулся в мрачной усмешке…
