Было почти одиннадцать вечера. За стеной у Валентины Григорьевны бормотал телевизор. Марина перевернула телефон экраном к столу и закрыла лицо ладонями. На кухне стояла духота, а её трясло, как в ознобе. Надо позвонить Денису. Спросить, что всё это значит. Хотелось кричать в трубку, требовать, чтобы он объяснил каждую из этих записей. Но едва она подумала о звонке, в памяти прозвучал суховатый, спокойный голос Зои. О том, что видела его, — ни слова. Пусть считает её дурой. Марина вспоминала именно эти слова, сидя перед лежащим на столе телефоном.
Телефон завибрировал. На экране появилось имя мужа. Марина дождалась, пока вызов прекратится, не ответив. Спустя минуту получила сообщение: «Мариш, почему не позвонила? Что тебе врач сказал? Волнуюсь».
Она набрала ответ, удалила, попробовала снова: «Всё нормально. Давление повышено немного, велели послезавтра прийти. Я уже легла. Извини, устала».
Пришло: «Спи, моя художница, умница. Обоих вас люблю».
Обоих. Марина подумала, которой из двух женщин он сейчас посылает такие слова с одного телефона. Не путает ли их.
Она погасила свет. Спать так и не пошла.
Подойдя к стене, Марина трижды ударила по ней костяшками пальцев. Этим стуком она ещё девочкой звала соседку, когда у деда прихватывало сердце. За стеной выключили телевизор.
Дверь открыла Валентина Григорьевна: седые волосы под сеточкой, халат в мелкий синий горошек. Взглянув на Маринино лицо и зажатый в руке телефон, она без расспросов отступила в прихожую.
— Иди на кухню, садись. Сейчас поставлю чайник.
Соседке было уже под 70. Больше 30 лет районного суда — сначала секретарём заседаний, затем помощником судьи — остались позади. Теперь на её подоконнике росли фиалки, а о жильцах дома она знала ровно столько, сколько стоило знать, не больше.
На кухне Марина заговорила о роддоме: шары, голубой конверт, звонок мужу из-за машины. Про Зою собиралась умолчать — слишком уж глупо, наверное, это прозвучит. Но Валентина Григорьевна ни разу не перебила, слушала внимательно, и Марина рассказала также о незнакомке. Потом протянула телефон со снимками экрана.
Из ящика стола появилась толстая тетрадь в зелёной обложке. Надев очки, соседка принялась заполнять её крупным почерком, разделяя записи на пункты, как в прежних протоколах. Между записями следовали вопросы:
— Когда тебя положили? А выписали какого числа? Коды сколько раз называла? Вспомни, что он тогда говорил.
Наконец очки легли на стол.
— Скажу тебе без обиняков: плохо дело, но выход есть. Сейчас выслушаешь, потом повторишь мне. Проверим, всё ли поняла. Голова у тебя сейчас дырявая, и ничего удивительного.
Марина кивнула.
— Начнём с займов. Для такой конторы всё выглядит просто: вошли в кабинет Марины Коваленко, нажали кнопку — значит, заём взяла Марина. Они видят действие в твоей учётной записи, а кто держал телефон, для них пока не имеет значения. Потому тебе и звонят. И не перестанут, пока ты официально не заявишь, что ничего не оформляла. Это понятно?
— Да.
— Заявлять надо в двух местах. В полиции — о мошенничестве против тебя. И письменно каждому кредитору, будь то банк или контора: договор ты не заключала. К письму приложишь талон о приёме заявления в полиции. Иначе слушать тебя никто не захочет.
— А вдруг они всё-таки обратятся в суд?
— Скорее всего, так и сделают. Обычно получают у мирового судьи судебный приказ: тебя не вызывают, рассматривают одни их бумаги и выдают документ о взыскании долга. Но здесь главное вот что. Получишь приказ почтой или в электронном кабинете — у тебя десять дней на возражение. Достаточно написать: «Возражаю против исполнения судебного приказа». После этого его отменят автоматически, без споров. Захотят взыскивать дальше — пусть подают иск. Тогда уже будет заседание, куда ты придёшь со своими снимками экрана. Там ты сможешь показать всё, что нашла. Запомнила? Не упусти эти десять дней, слышишь?
— Десять дней, — повторила Марина.
Валентина Григорьевна постучала по столу пальцем.
— Третье делаем немедленно, хоть и ночь. На портале можно закрыть себе возможность брать кредиты. Поставишь такую отметку — и ни банк, ни другая контора не вправе ничего тебе выдать, пока сама не отменишь. Неважно, кто с каким телефоном полезет в твой кабинет. Ставь.
На поиск сервиса ушло пару минут. Найдя нужную страницу, Марина увидела предложение выбрать, какие виды кредитов она хочет запретить. Ограничения можно было установить не на всё сразу, но она выбрала всё, что предлагал портал, и нажала кнопку подтверждения. Затем пришёл код. Его ещё предстояло ввести, чтобы подтвердить выбранное. Марина набрала цифры сама, своими пальцами. В этом движении не было ничего сложного: всего лишь ввести присланный код, с чем она и без чужой помощи могла справиться. И всё же именно оттого, что сейчас это делала она сама, ей почему-то захотелось плакать сильнее, чем за весь сегодняшний день…
