Жених дал деньги гадалке перед свадьбой, но после её шёпота решил проверить невесту до регистрации

Марина коротко кивнула в его сторону и снова занялась закусками. Дожидаться ответа оказалось незачем.

— А это Елена, Димина младшая сестра. Заканчивает одиннадцатый класс, между прочим, с отличием. Мечтает стать модельером.

Лена слегка смутилась, но продолжала с интересом смотреть на гостью. Похоже, Марина ей понравилась. Когда та опять промолчала, девушка заёрзала на стуле и заговорила сама.

— У меня уже много эскизов. И несколько платьев я сама сшила. Хочешь посмотреть?

— Много прекрасных эскизов и потрясающе красивых платьев, — уточнил Дима. — Кстати, Марин, ты же любишь красивую одежду. Вдруг одно тебе подойдёт? Думаю, Лена с радостью подарит.

— Не.

Марина будто поленилась договорить даже это короткое слово. Лена смутилась ещё сильнее.

— Дима обещал, что я смогу сшить вам свадебные наряды, — тихо сказала она.

— Не нужно. Я уже выбрала платье от Valentino.

— Ну да… Бренды управляют массами, — пробормотала поникшая Лена.

— Что?

— Я говорю, у нас немало талантливых модельеров. Есть свои дома мод.

— Не знаю таких, — Марина пожала плечами. — Эти нищеброды мне неинтересны.

Лена опустила глаза.

— А Диме ты тоже уже выбрала костюм?

— Нет. Сам пусть выбирает.

Отвечая, Марина уже тянулась к очередной закуске рукой с ярким маникюром.

— Я определился, — виновато улыбнулся Дима. — Костюм мне сошьёт младшая сестра.

— Только со мной согласуй, — недовольно посмотрела на него невеста. — Не хочу, чтобы ты опозорился.

— Леночка прекрасно шьёт, — вступилась за дочь Оксана Леонидовна. — И эскизы у неё замечательные.

— Мне главное, чтобы костюм подходил к платью, — пожала плечами Марина. — Хотя чего там шить? Чёрные брюки, чёрный пиджак. Только идиот не справится.

— Так сама бы попробовала! — не выдержала Лена.

— Лена! — возмутился Дима.

— А что? Откуда ей знать, трудно это или легко?

— Она не знает, только предполагает, — он посмотрел на невесту. — Правда, Марин?

— Ага.

Раиса Григорьевна опять тяжело вздохнула.

— Ну вот, дорогая, со всеми я вас познакомила. Кроме Димы, — она улыбнулась своей шутке. — Но о нём вам, наверное, всё известно.

— Ага, — коротко кивнула Марина.

Бабушка набрала воздуха, собираясь продолжить, но в столовую вошла помощница. Улыбнулась гостье и начала подавать еду. Зазвенели тарелки, ножи и вилки; под этот негромкий звон за столом стали перешёптываться. Раиса Григорьевна на Марину не смотрела, но было ясно, что мысли её заняты именно невестой внука. Дима опустил взгляд себе под ноги.

Гостья внимательно следила за помощницей.

— Ого, у вас и прислуга есть, — заметила она, ни к кому особо не обращаясь.

— Не прислуга, — поправила Раиса Григорьевна. — Дарья, наша помощница по дому.

— Добрый вечер, — поздоровалась Дарья.

— Ага. А прислуге вообще разрешено открывать рот? — Марина повернулась к бабушке.

Оксана Леонидовна ахнула. Пётр Григорьевич нахмурился, а все трое детей, включая Диму, замерли от изумления. Дарья виновато опустила голову и поспешно вышла.

— Открывать рот? — укоризненно переспросила Раиса Григорьевна. — Может, нам ещё в клетку её посадить? Что вы хотите этим сказать?

— Я думала, у прислуги права голоса нет, — Марина пожала плечами.

— Дарья не прислуга! — бабушка повысила голос. — Она работает у нас, да. Но она часть нашей семьи.

— Бред какой-то, — скривилась девушка.

— Что именно вы считаете бредом?

— Ничего.

Марина выплюнула косточку и продолжила есть. Дима тоже взялся за еду, теперь смущённо глядя в стену. Знакомство явно не складывалось. По его поведению можно было предположить, что ему было стыдно, что он почему-то чувствовал себя виноватым. Он быстро взглянул на невесту и снова опустил глаза к тарелке.

Вдруг лицо его вытянулось. Вилка выпала из левой руки, привлекая внимание всех сидевших за столом. Дима занервничал ещё сильнее.

— Простите, — прошептал он.

Подхватив вилку, он вернулся к еде. Возможно, впервые смотрел на Марину отстранённо, глазами своих родных. Словно линзы, сквозь которые яркая страсть показывала ему любимую, внезапно помутнели и лопнули — лишь чудом осколок не угодил в глаз. Увиденное, похоже, ему не понравилось.