Жена оставила Виктора с сыном, которого он десять лет считал парализованным, но сын потребовал немедленно уйти из дома

Я перевёл взгляд с книжных полок на закрытые секции мебели, вспомнив привычку Ларисы держать важное отдельно. За декоративной панелью обнаружился небольшой встроенный сейф. Взламывать его я не стал, а поискал поблизости ключи и записи. Верхний ящик стола содержал связку с маленьким ключом; рядом лежала карточка, где среди старых служебных пометок был записан код. Через минуту сейф открылся.

За его дверцей находились украшения, наличные, банковские бумаги и четыре маленьких пластиковых флакона без аптечных наклеек. Взяв один, я увидел те самые крупные капсулы, которые описывал Максим. В остальных были иные таблетки и несколько ампул. Ни названия, ни указания производителя, ни инструкции. Средства, якобы необходимые сыну для жизни, жена держала под замком без какой-либо маркировки. Сомнений у меня осталось мало, хотя состав этих веществ я ещё не знал.

Из каждого флакона я аккуратно взял по несколько образцов, а ёмкости сфотографировал там, где они стояли. Под стопкой документов заметил конверт с моим именем. Внутри оказалась другая копия психиатрического заключения, уже окончательно подготовленная. Я прочитал последнюю страницу. По ней выходило, что Гончар много месяцев лично наблюдал меня. В действительности за последний год мы говорили всего несколько раз, почти неизменно о Максиме.

Выдуманные подробные наблюдения перечисляли паранойю, агрессию, безответственное обращение с деньгами, проблемы с памятью и подозрения против жены. На последнем пункте я усмехнулся. Даже возможное разоблачение они предусмотрели как симптом. Обвиню Ларису в воровстве — подтвердится паранойя; возмущусь — агрессивность; попробую распорядиться деньгами — финансовая неадекватность. А если назову Гончара лжецом, это тоже можно представить проявлением расстройства. Ловушка была продумана, но теперь её чертежи держал я.

Хлопок двери внизу заставил меня замереть. Несколько секунд я не двигался, затем услышал быстрые мужские шаги. Пришедший шёл уверенно, будто хорошо знал дорогу. Я закрыл сейф, спрятал образцы и папку с копиями в сумку, отступил к небольшому гардеробу у стены. Дверь кабинета открылась, и вошёл Павел Гончар.

Через узкую щель гардероба я видел его иначе, чем во все прежние десятки встреч. Обычно безукоризненная одежда, ровная речь и спокойное превосходство легко сходили за уверенность профессионала. Сейчас рубашка была смятой, галстук распущен, лицо блестело от пота. Гончар направился прямо к столу, стал перебирать листы, открыл ящик, затем другой. Чем дольше искал, тем заметнее нервничал. Из темноты я наблюдал за ним и понимал: ему нужно что-то определённое. Через несколько минут он выругался и вынул телефон.

Из телефона почти сразу донёсся голос Ларисы:

— Ну что, нашлась?

— Нет.

— Что значит — нет?

— Папка пропала.

— Я же положила её на стол.

Гончар перебрал ещё несколько листов.

— На столе её нет, Лариса.

Я прикрыл рот ладонью, стараясь дышать неслышно. Они искали заключения обо мне — о другой папке я и подумать не мог.

— Посмотри как следует, — сказала жена с раздражением. — Она лежала возле лампы. Всё нужно подготовить к завтрашнему дню. Как мы подадим документы без заключений? Я за ними тебя и послала.

Павел немного помолчал, а затем понизил голос:

— Ты точно уверена, что Виктор ни о чём не догадался?

— Уверена. Он понятия не имеет.

Я невольно сжал пальцы.

— Его доступ к основному счёту уже ограничен, — продолжала Лариса. — Остальное начнём после выходных. Нужно правильно описать его состояние и добиться официального обследования. Потом юристы сделают всё по процедуре.

Значит, они понимали: одного заявления недостаточно, чтобы отправить человека в психиатрическую больницу и тут же распорядиться его собственностью. Для этого они и готовили ложные свидетельства, придавая им аккуратный, убедительный вид.

Павел раздражённо вздохнул.

— А если он обратится к независимому специалисту?

— Поэтому медлить нельзя. К понедельнику нужно поставить его в такое положение, чтобы ему пришлось оправдываться и было уже не до вопросов.

Я запоминал слова, стоя в своём укрытии. Следующий вопрос задал Гончар:

— С Максимом что будем делать?

— До него дойдёт очередь позже, — ответила Лариса уже другим, холодным голосом.

— Движения у него возвращаются.

— Сильно?