— Ты не обязана быть бесстрашной, — сказал он вечером перед заседанием. — Смелость не в том, чтобы ничего не бояться. Смелость в том, чтобы сказать правду, даже когда страшно.
— А если я увижу ее и не смогу говорить? — спросила Алина.
— Тогда сделаешь вдох. Посмотришь на меня. И начнешь с того, что помнишь лучше всего.
Она кивнула.
Утром они приехали к зданию суда заранее. Возле входа уже собрались журналисты и просто любопытные. Дело стало громким: влиятельный предприниматель едва не погиб от отравления, его жена обвинялась в покушении, а главной свидетельницей оказалась девочка, еще недавно жившая на улице.
Для людей это была сенсация.
Для Алины — самая страшная правда ее жизни.
Виктор шел рядом медленно, все еще не до конца восстановившись после отравления. Но выглядел он твердым. Когда вспышки камер засияли у входа, Алина невольно сжалась. Ей захотелось спрятаться за его плечо, исчезнуть, повернуть назад.
Виктор чуть наклонился к ней.
— Не смотри на них. Просто иди рядом.
Она так и сделала.
В зале суда было прохладно и слишком тихо. Деревянные скамьи, строгие лица, шорох бумаг, приглушенные голоса адвокатов — все казалось Алине чужим и напряженным. Она села рядом с Виктором и сцепила пальцы так сильно, что побелели костяшки.
Потом ввели Диану.
Алина сразу почувствовала, как внутри все сжалось.
Диана выглядела почти так же, как в тот вечер: безупречная осанка, аккуратная прическа, спокойное лицо. На ней был строгий костюм, но даже он выглядел дорогим и элегантным. Она держалась уверенно, будто пришла не отвечать за преступление, а наблюдать за чужой ошибкой.
На Алину она взглянула лишь однажды. Холодно, коротко, без тени раскаяния.
Этого взгляда хватило, чтобы девочка снова почувствовала себя той самой худой тенью за кухонным окном. Но рядом сидел Виктор. Он положил ладонь на край скамьи рядом с ней — не касаясь, просто показывая, что он здесь.
Заседание началось.
Прокурор говорил о планировании, мотивах и доказательствах. Упоминал отравленное блюдо, флакон, финансовые документы, попытку перевода крупной суммы, показания персонала ресторана. Адвокаты Дианы возражали. Они пытались представить дело иначе: мол, обвинение строится на домыслах, а девочка могла быть введена в заблуждение или сама заинтересована в том, чтобы получить внимание богатого человека.
Когда Алина услышала это, у нее похолодели пальцы.
Получить внимание.
Она вспомнила, как сидела на тротуаре со стаканчиком, как люди проходили мимо, как женщина в дорогом пальто толкнула ее на асфальт. Если бы эти адвокаты знали, каково это — быть невидимой, они бы не говорили так легко.
Но они говорили.
Потом свидетелей начали вызывать одного за другим. Повар подтвердил, что Диана заходила на кухню и стояла возле блюда. Он признал, что на несколько секунд отвлекся, а когда вернулся, тарелка выглядела так же, как раньше. Официант рассказал, что вынес блюдо Виктору и почти сразу после этого в зал ворвалась девочка с криком о яде. Молодой сотрудник ресторана подтвердил, что Алина помогала повернуть Виктора на бок и требовала вызвать скорую.
Охранник, заметно нервничая, признал, что девочка пыталась предупредить его еще до того, как проникла внутрь. Он сказал, что не поверил ей и не пустил.
— Что именно она говорила? — спросил прокурор.
Охранник опустил глаза.
— Что в еде яд. Что она видела женщину на кухне.
В зале стало тише.
Алина почувствовала, как Виктор рядом едва заметно выдохнул. Это было важно. Теперь уже не только она говорила, что пыталась предупредить заранее.
Потом выступали эксперты. Они объяснили, что вещество в блюде могло вызвать тяжелое отравление и при отсутствии быстрой помощи привести к смерти. Рассказали о следах на флаконе, о совпадении состава, о времени реакции организма Виктора. Их слова звучали сухо и профессионально, но от этого становились только страшнее.
Алина слушала и понимала: она действительно стояла рядом со смертью. Не с красивой драмой, не с громкой историей, а с настоящей бедой, которую удалось остановить лишь частично и почти случайно.
Наконец вызвали ее.
— Свидетель Алина, подойдите.
Ноги сразу стали ватными. Девочка поднялась, но на мгновение ей показалось, что она не сможет сделать ни шага. Виктор посмотрел на нее. Спокойно. Твердо. Так, как обещал.
Она вдохнула и пошла вперед.
В зале на нее смотрели десятки глаз. Судья, прокурор, адвокаты, журналисты, Диана. Алина сжала пальцы, стараясь не опустить голову. Ей хотелось спрятаться, но она заставила себя стоять прямо.
— Расскажите, что вы видели в тот вечер, — попросил прокурор.
Сначала голос не слушался. Первые слова прозвучали тихо, почти шепотом. Но потом Алина вспомнила кухонное окно, флакон, тарелку — и стала говорить увереннее.
Она рассказала все с самого начала. Как оказалась за рестораном, потому что искала еду. Как нашла хлеб в упаковке. Как услышала шум кухни и увидела открытое окно. Как заметила Диану, которая не была похожа на работника и двигалась так, будто боялась быть замеченной. Как та дождалась, пока повар отойдет, достала маленький темный флакон и капнула жидкость в блюдо.
— Что вы почувствовали в тот момент? — спросил прокурор.
Алина на секунду замолчала.
— Страх, — сказала она честно. — Я испугалась. Сначала хотела уйти. Подумала, что мне никто не поверит. Но потом официант взял тарелку. Я поняла, что если промолчу, человек может умереть.
— Почему вы решили, что это был яд?
— Потому что она делала все тайком. Оглядывалась. Прятала флакон. И потом ушла так, будто ничего не случилось.
Адвокат Дианы поднялся.
— Алина, вы жили на улице, верно?
— Да.
— Вы искали еду в мусорных контейнерах?
Виктор напрягся, но Алина ответила сама:
— Да.
— Вы часто видели дорогих людей, дорогие вещи, рестораны, в которые вас не пускали?
— Да.
— Можно ли предположить, что вы испытывали обиду на таких людей?
Алина посмотрела на него. Вопрос был неприятным, липким, будто ее снова пытались вымазать грязью.
— Я испытывала голод, — тихо сказала она. — И страх. Но я не хотела никому зла.
В зале кто-то шевельнулся.
Адвокат продолжил:..
