— Вы утверждаете, что узнали мою подзащитную по фотографиям. Но могли ли вы ошибиться? Через окно, в темноте, в состоянии усталости и голода?
— На кухне было светло, — ответила Алина. — Я видела ее лицо. И платье. И флакон.
— Вы понимаете, что ваши слова могли разрушить жизнь женщины?
Алина медленно повернула голову к Диане. Та смотрела на нее холодно, почти с вызовом.
— А если бы я промолчала, мог умереть человек, — сказала девочка. — Я думала не о ее жизни. Я думала о том, чтобы он выжил.
После этого в зале снова стало тихо.
Адвокат задал еще несколько вопросов, пытаясь поймать ее на противоречиях, но Алина держалась. Она не добавляла лишнего, не украшала рассказ, не пыталась казаться умнее или увереннее, чем была. Она просто повторяла то, что видела.
Когда ее отпустили, она вернулась к Виктору с дрожащими руками. Он тихо сказал:
— Ты справилась.
Алина села и впервые за долгое время позволила себе глубоко выдохнуть.
Процесс продолжался еще не один день. Диана отрицала вину. Она говорила, что зашла на кухню случайно, что флакон ей не принадлежит, что финансовые документы были неправильно истолкованы. Но чем дольше длилось разбирательство, тем слабее выглядела ее версия.
Слишком многое совпадало против нее.
Финансовые операции. Показания персонала. Следы вещества. Поведение у блюда. Попытки получить доступ к документам Виктора. И главное — предупреждение Алины, прозвучавшее еще до того, как Виктору стало плохо.
Когда настал день оглашения приговора, зал был переполнен.
Алина сидела рядом с Виктором, не отрывая взгляда от судьи. Сердце стучало так громко, что она почти не слышала первых слов. Но потом смысл начал доходить до нее.
Диану признали виновной в покушении на убийство и финансовом обмане. Суд назначил ей длительный срок заключения, а также постановил конфисковать часть имущества, связанного с незаконными схемами.
Диана слушала приговор с каменным лицом. Лишь в тот момент, когда ее начали уводить, спокойствие на секунду треснуло. Она резко посмотрела на Алину — взглядом полным злости, обиды и бессильного презрения.
Раньше такой взгляд заставил бы девочку сжаться.
Теперь Алина выдержала его.
Она больше не была той, кого можно было просто толкнуть на асфальт и забыть.
Когда Диану вывели из зала, Виктор тихо сжал руку Алины.
— Правда победила, — сказал он.
Алина смотрела на закрывающуюся дверь и не сразу ответила.
— Не сама, — произнесла она наконец. — Ей пришлось помочь.
Виктор улыбнулся.
— Да. Ты ей помогла.
После суда жизнь стала спокойнее, но не проще. Алина продолжала учиться. Ей оформили документы, нашли специалистов, помогли восстановить то, что можно было восстановить из ее прошлого. Официальные процедуры шли долго, иногда утомительно, но теперь рядом были люди, которые знали, куда идти и какие двери открывать.
Она все еще боялась доверять слишком быстро. Не сразу привыкла к тому, что еду можно оставлять на тарелке и никто не отнимет последнюю корку. Не сразу перестала прятать сухари в карманах. Не сразу научилась спокойно спать всю ночь. Но с каждым месяцем страх отступал чуть дальше.
Алина менялась.
Она стала увереннее говорить. Начала читать книги не только по заданию, но и потому, что ей самой было интересно. Иногда помогала Марине на кухне, хотя та сначала возражала и говорила, что девочке нужно отдыхать и заниматься. Алина отвечала, что ей нравится быть полезной.
Виктор тоже менялся. После отравления он иначе смотрел на людей рядом с собой. Многое пересмотрел: привычки, круг общения, отношение к деньгам и помощи. Он часто говорил, что в тот вечер в ресторане увидел не только предательство жены, но и равнодушие тех, кто мог помочь и не помог.
Однажды вечером они сидели в кабинете. За окном шел снег с дождем, в камине тихо потрескивал огонь. Алина читала, Виктор просматривал бумаги. На столе лежали документы, связанные с новым проектом.
— Что это? — спросила она, заметив папку.
— Идея, — ответил Виктор. — Я давно думаю о том, что надо сделать нечто большее, чем просто помочь одному человеку.
— Какое нечто?
Он отложил бумаги.
— Фонд. Для детей, которые оказались на улице или в опасной ситуации. Не разовая помощь, не красивые фотографии для отчетов, а настоящая поддержка: еда, документы, юристы, учеба, временное жилье, врачи.
Алина долго молчала.
— Таких детей много, — сказала она тихо.
— Я знаю.
— Нет, — она покачала головой. — Вы знаете цифры. А я знаю их лица.
Виктор внимательно посмотрел на нее.
— Поэтому я хочу, чтобы ты тоже участвовала. Не как символ и не как украшение. А как человек, который понимает то, чего не понимаю я.
Алина растерялась.
— Я? Но я сама еще учусь…
