Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Я склонился ближе.

— Кто ей помогал?

Он с трудом вдохнул.

— В её компьютере… счета, переписка, переводы. Я нашёл. Выйти не успел. Они все вошли.

— Кто именно?

Сначала он назвал Максима, потом Ирину, его жену. После паузы — Людмилу, мою дочь. Последним прозвучало имя Антона.

Я отступил от кровати. Нужно было время, чтобы осмыслить эти имена. Оксана, оба наших ребёнка, невестка и зять. Вся моя семья.

— Они все тогда были дома?

Дмитрий кивнул.

— Оксана знала, что я работаю на вас. Телефон отняли. Потом вниз потащили…

Голос ослабевал. Медсестра увидела, что он разговаривает, вошла и потребовала прекратить. Я положил накопитель в карман и вышел.

Следователь ждал у окна.

— Успел что-нибудь сказать?

— Похищала его не одна Оксана. С ней были сын, его жена, дочь и её муж.

Зайцев медленно закрыл блокнот.

— Не связывайтесь ни с кем из них. Ни при каких обстоятельствах.

— Я и не хотел.

— Накопитель вы забрали?

Я посмотрел на следователя.

— Вы откуда знаете?

— Видел, как вы достали что-то из пакета. Это вещдок.

Я вынул накопитель, но оставил в руке.

— Мне нужно сначала увидеть содержимое.

— Аркадий Степанович, так поступать нельзя.

— Дмитрий собирал сведения по моему поручению. О личных счетах и компании. Доступ к некоторым данным может разрушить бизнес. Давайте при вас сделаем копию, а оригинал потом останется у следствия.

Зайцев обдумывал ответ несколько секунд.

— При мне. И каждое действие фиксируем.

Мы вышли на стоянку. В багажнике лежал рабочий ноутбук с защищённой системой: я брал его в поездки, чтобы заниматься договорами и банковскими операциями. Следователь включил камеру, снял повреждённый корпус накопителя. Я подключил его через изолированный переходник.

Сначала компьютер не определял устройство. Потом появилась папка — несколько десятков файлов. Таблицы, выписки из банков, договоры, сообщения, фотографии документов.

Первым я открыл раздел с именем Оксаны. Деньги с моих личных счетов шли организациям, оформленным на посторонних людей. Оттуда — дальше, на зарубежные счета, дорогие покупки, погашение долгов.

Из выписок складывалась система хищений. Оксана не ограничивалась тайными тратами: переводы были устроены так, чтобы деньги проходили через чужие фирмы.

Следующий раздел касался Максима. Годами он уверял меня, что его технологическая компания вот-вот добьётся большого успеха. Документы показывали предприятие на грани банкротства. Спасая его, сын подделал бумаги и получил огромный заём частного фонда, представив мою транспортную компанию обеспечением.

На экране были копии печатей и подписей. Моя подпись выглядела похоже. Но сами договоры я видел впервые.

В разделе Ирины лежали карточные выписки и счета дорогих магазинов. Автомобиль, членство в закрытом клубе, переводы ей лично. Она знала происхождение денег и всё равно их тратила.

Людмила с Антоном использовали другую схему. Его долги возникли из-за нелегальных ставок. Она брала деньги из моих накоплений, проводила через подставные организации и платила его кредиторам.

Я переходил от документа к документу. Зайцев молча следил за экраном. Вспоминались семейные ужины: улыбки, вопросы о моём самочувствии, планы, жалобы на привычные трудности. Пока мы сидели за одним столом, они разбирали мою жизнь по частям.

Последний раздел назывался «Медицина». Его содержимое оказалось самым странным: лабораторные результаты, снимки упаковок, переписка Оксаны с неизвестным поставщиком.

В первом открытом документе стояло название вещества, которому не должно было быть места ни в одном лекарстве.

Восемь месяцев Оксана каждое утро приносила мне воду и две капсулы. Доставала их из янтарного флакона. Говорила, что заказала через зарубежную клинику: должны помочь коленям и снять усталость. Я принимал, ничего не спрашивая.

Лаборатория обнаружила в капсулах токсичное соединение. Оно постепенно накапливалось в организме, а последствия могли сойти за естественное ухудшение здоровья: слабость, одышку, дрожь рук, сердечные проблемы.

Именно так я чувствовал себя последние месяцы. Быстро уставал, после лестницы иногда не хватало воздуха. Пальцы слегка дрожали. Я объяснял это возрастом и напряжённой работой.

Зайцев остановил запись на экране.

— Больше файлы не открывайте. Здесь нужны специалисты. Всё должна подтвердить официальная экспертиза.

До меня почти не доходили его слова. Я видел Оксану с утренним стаканом воды. Она проверяла, не забыл ли я капсулы, каждый раз интересовалась, лучше ли мне.

Я открыл переписку.