Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Замки не поддавались сразу. По подвалу разносились резкие металлические щелчки, а я думал об Оксане, пропавших деньгах и её просьбе незадолго до поездки.

Она настояла, чтобы несколько дней я пожил в служебной квартире возле офиса. Сказала, будто дома обнаружилась опасная протечка: мастерам придётся вскрывать трубы, оставаться здесь нельзя. Вернувшись, я почти не увидел следов ремонта. Оксана объяснила, что всё оказалось гораздо проще, проблема была незначительной. Тогда я поверил. Причин сомневаться у меня не было.

На бетон упал последний замок.

Зайцев велел мне отступить. Двое сотрудников потянули дверь к себе; нижний край цеплялся за бетон, и открывалась она с трудом.

В маленькой комнате не было окон. Плотный звукоизоляционный материал закрывал стены, посреди стоял деревянный стул. На нём сидел мужчина, связанный, с опущенной головой.

Я не сразу узнал его. Грязная одежда, следы побоев; пластиковые хомуты стягивали руки и ноги. Дыхание едва различалось. На свет он почти не отозвался.

По лестнице уже спускались медики. Они разрезали крепления, проверили дыхание и начали помогать. Когда мужчину осторожно приподняли, глаза его на несколько секунд открылись.

Дмитрий.

Я шагнул к нему, но рука Зайцева легла мне на плечо и удержала. Дмитрий смотрел на меня без удивления. В его взгляде были только страх и отчаянное желание что-то сказать.

— Вы знакомы? — спросил Зайцев.

— Я нанял его. С моих счетов пропадали деньги, он должен был выяснить, куда они уходят.

— Когда вы встречались в последний раз?

— Около двух недель назад. Потом он занимался расследованием. Несколько дней назад перестал отвечать.

Следователь записал мои слова. Я опять посмотрел на дверь, на наружные замки, на обшитые стены. Такую комнату нельзя было оборудовать случайно. Кто-то потратил на неё деньги и время — в моём доме.

Оксана тем временем фотографировалась у бассейна в Лазурье и рассказывала знакомым, как восстанавливает силы. Здесь, под нашим домом, медленно умирал человек. Теперь её поездка уже не казалась мне обычным отдыхом.

Дмитрия вынесли наверх на носилках. Зайцев вызвал криминалистов и запретил кому-либо входить в подвал. Меня просили остаться и дать объяснения, но я настоял на поездке в больницу. Следователь согласился: после того как врачи осмотрят Дмитрия, разговор продолжится.

Из приёмного отделения его сразу увезли в палату интенсивного наблюдения. Я остался в коридоре перед закрытыми дверями. Смотрел на них, а видел комнату, которую годами не замечал у себя дома.

Спустя некоторое время подошёл врач. По его словам, Дмитрий был сильно истощён и обезвожен. Состояние удалось стабилизировать, непосредственная серьёзная опасность миновала, однако разговаривать с ним было ещё рано.

Зайцев оставался рядом. Расспрашивал о работниках, ключах, охране, устройстве дома.

— Кто может постоянно сюда приходить?

— Я, Оксана, наши дети. Помощница по хозяйству бывает иногда, но в подвал она не ходит.

— Видеонаблюдение установлено?

— На первом этаже и снаружи. Оксана не хотела камер в личных помещениях, настояла на этом. Записи сохраняются.

Я открыл приложение охраны. Нужных дней в архиве не оказалось. Вместо записей — отметка об очистке с административной учётной записи.

— Кому известен пароль? — спросил следователь.

— Оксане. Возможно, ещё Максиму, моему сыну: он помогал всё настраивать.

Зайцев промолчал. Только смотреть на меня стал ещё внимательнее.

Когда медсёстры разрешили ненадолго зайти, Дмитрий лежал под капельницей. Бледное лицо, неровное дыхание. Я сел возле кровати и тихо назвал его по имени. Он открыл глаза, попытался поднять руку. Я наклонился.

— Не надо говорить. Врач пока запретил.

Он с трудом показал на прозрачный пакет на столике. Среди личных вещей я увидел ремень, часы, телефон с разбитым экраном и грязные ботинки.

— Что ты хочешь показать?

Дмитрий несколько раз указал на один ботинок.

— Внутри, — прошептал он.

Я достал стельку. Ближе к носку под ней лежал небольшой чёрный накопитель. Корпус треснул, зато металлический разъём с виду не пострадал. Я поднял находку, чтобы Дмитрий мог её увидеть. Он едва заметно кивнул.

— Здесь то, что ты обнаружил?

Ещё один слабый кивок. Глаза его закрылись.

Я хотел позвать Зайцева, но Дмитрий вдруг удержал меня за запястье. Сил почти не осталось, а руку он не отпускал.

— Не одна…

— Кто?