Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

— Сегодня тебе точно хорошо?

— Отлично.

— А добавки?

— Несколько капсул ещё осталось.

— Потом дашь посмотреть бутылочку?

— Да.

Улыбка вернулась, но напряжение в глазах осталось. До встречи с детьми было меньше двух часов. Оксана по-прежнему полагала, что Дмитрий заперт внизу; Максим рассчитывал добиться доступа к компании, Людмила с Антоном ждали денег, Ирина пыталась сохранить украденное. О том, что звонки, переводы и посещение подвала уже зафиксированы, они пока не знали.

В шесть вечера позвонили в дверь. На пороге оказались Максим и Ирина; позади них на дорожке остановилась другая машина, из неё вышли Людмила с Антоном. В последние дни они почти не разговаривали друг с другом, а приехали практически вместе. Напряжение выдавало каждого, хотя все старались выглядеть так, словно собрались на обычный семейный ужин.

Максим вошёл первым.

— Пап, ты совсем иначе выглядишь. Намного лучше.

— Хорошо поспал.

Он изучил моё лицо и посмотрел на мать. Оксана чуть покачала головой: сама не понимала, отчего я так изменился. Ирина подала коробку дорогих конфет.

— Не хотелось идти без подарка.

— Благодарю.

Обнявшая меня Людмила коснулась холодными руками.

— Я днём звонила. Почему ты не брал трубку?

— Делами занимался.

— Какими?

— Разбирался с тем, что накопилось.

Максим насторожился.

— А что именно ты разбирал?

— Сядем ужинать, тогда и поговорим.

Антон держался позади Людмилы. За эти дни он осунулся: банк не давал провести платёж, кредиторы требовали расчёта, а подписанный договор уже связывал его с ложью о налоговом долге.

— Аркадий Степанович, хорошо, что вы поправляетесь.

— Я тоже этому рад, Антон.

Он отвёл глаза. Оксана тут же предложила пройти в гостиную, разлила напитки и начала рассказывать об отдыхе. Гостиница, процедуры, погода — она говорила так, будто дома не случилось ничего необычного. Дети слушали вполуха. У Максима непрерывно вибрировал телефон; он доставал его, читал очередное сообщение и прятал обратно.

— У тебя неприятности? — спросил я.

— По работе.

— В своей фирме?

— Да.

— А я думал, ты намерен заниматься моей.

Максим на мгновение застыл, затем выдавил усмешку.

— Я хотел тебя подстраховать на время восстановления. Только ничего не вышло: банк документы не принимает. Павел всё запутал.

— За ужином выясним.

Оксана повернулась ко мне.

— Аркаша, давай без тяжёлых разговоров сегодня. Ты едва поправился.

— Тем более не стоит откладывать.

Стол уже накрыли. Еду доставили заранее; сотрудник наблюдения, выдавший себя за помощника из ресторана, успел проверить столовую и аппаратуру. Камера находилась под потолком, два микрофона — в светильнике и в декоративной панели у окна.

Место во главе стола я занял сам, Оксана села напротив. По правую руку устроились Максим с Ириной, по левую — Людмила и Антон. Несколько минут они поддерживали привычный разговор: Ирина хвалила блюда, Людмила расспрашивала о лечении, Максим говорил о трудностях на рынке. Антон почти молчал, поглядывая в телефон. Я спокойно ел. Сам разговор о делах не начинал, и ожидание всё сильнее тревожило их.

Наконец Максим положил вилку.

— Папа, ты приглашал нас обсудить компанию и наследство.

— Да, поэтому вы здесь.

— Так что ты решил?

Оксана предупредительно посмотрела на сына.

— Максим, не подгоняй отца.

— Я его не подгоняю. У меня положение серьёзное, мне нужно понимать, что происходит.

Людмила усмехнулась.

— Только у тебя, конечно, проблемы.

— Не заводись.

— Я и не собиралась. Это ты за нашей спиной решил забрать управление.

— Я хотел сохранить компанию.

— От кого её сохранять?

— От самого отца. Он ведь сам подписал документы, которые я ему привёз.

Поставив бокал, я повернулся к сыну.

— О каких бумагах речь?

— Которые я привозил на прошлой неделе.

— Напомни мне.

Несколько секунд он смотрел на меня, проверяя, действительно ли я забыл.

— Ты разрешил мне временно управлять компанией.

— Да. И счетами распоряжаться.

— Если возникнет необходимость.

— А ещё продавать имущество.

Максим напрягся.

— Это обычная формулировка.

Людмила резко обернулась к нему.

— Ты теперь можешь продать компанию?

— Нет.

— Отец только что это сказал.

— Он не так прочёл.

— Или ты дал эти бумаги человеку, которого считал больным?

— Людмила, он старался для семьи, — вмешалась Ирина.

— Для какой? Для тебя и своей разорённой фирмы?

— Выбирай выражения.