Я уверял мастера, что запертых комнат у нас нет, но после его сообщения из подвала вызвал полицию

Позвала она осторожно: Оксана ожидала тишины в ответ на свой голос. Но я поднялся и вышел. Оксана остановилась; несколько секунд её взгляд переходил от моего лица к прямой спине, к спокойным движениям.

— Я думал, ты будешь позже.

— Что случилось с тобой?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты какой-то…

— Здоровее выгляжу?

— Да. Гораздо.

Я подошёл к Оксане и поцеловал её в щёку. Она едва заметно отшатнулась от меня.

— Значит, всё-таки вызывал врачей?

— Нет. Выспался как следует.

— А в груди больше не болит?

— Уже нет. И слабости почти не осталось.

Сняв очки, Оксана попыталась улыбнуться, но замешательство было заметно.

— Видимо, добавки наконец подействовали.

— Может быть.

— Ты ведь не прекращал их пить?

— Я же обещал.

Она всматривалась в меня, словно искала признаки лжи. Я предложил воды, но она отказалась.

— Утомилась в дороге. Пойду наверх, разберу чемоданы.

— Не торопись. К вечеру у нас будет вся семья.

Оксана замерла, так и не отпустив ручку чемодана.

— По какому поводу?

— Пока мне было плохо, многое успел обдумать. Хочу поговорить о том, что будет с компанией и наследством. Максим, Ирина, Людмила и Антон уже приглашены. Ужин привезут из ресторана, который ты любишь.

Она побледнела.

— Давай в другой день? После перелёта я устала.

— Все уже согласились. Переносить не будем.

Оксана знала, что дети в панике, и ей было известно, в каком положении оказался каждый из них. Максим терял своё предприятие, Людмила не могла добраться до денег, операции по счетам Ирины и Антона были остановлены. Теперь им предстояло сесть со мной за один стол — а я был жив, выглядел здоровым и мог сам принимать решения.

— Ладно, — ответила она тихо. — Только приведу себя в порядок.

Взяв сумку, Оксана направилась по коридору. Справа была лестница в спальню. Она повернула в другую сторону, к подвалу.

Я снова сел за стол и открыл на телефоне изображение с камеры. Оксана спускалась быстро, но у последней ступени задержалась, прислушиваясь. Потом с усилием отодвинула стеллаж. Четыре замка на потайной двери, судя по тому, как она расслабилась, успокоили её.

Каждый замок она потрогала, проверяя, заперт ли он. Затем приложила ухо к металлу. Ничего не услышав, негромко постучала.

— Ты жив? — прошептала она.

За дверью никто не отозвался. Оксана ударила сильнее.

— Ты меня слышишь?

Отвечать было некому: после осмотра криминалисты оставили комнату пустой. Новые замки служили только для того, чтобы можно было наблюдать за Оксаной.

Из сумки появилась связка ключей. Первый замок открыть не удалось; она попробовала второй, затем третий. Теперь стало ясно, что замки другие. Лицо её изменилось. Оксана оглядела дверное полотно, петли, бетон под ногами, будто искала следы вскрытия, и снова прижалась ухом к двери. Страх проступал всё отчётливее. Я сидел неподвижно, глядя в экран.

Оксана набрала номер и поднесла телефон к уху.

— Максим, это ты заменил замки в подвале? — спросила она шёпотом.

Ответа сына я не слышал. Увидел только, как она нахмурилась.

— Не обманывай меня. Замки здесь не те. Нет, дверь заперта, стеллаж стоял на своём месте. Но ни один ключ не подходит… Возможно, Дмитрий пока там. Не слышно ничего.

Она посмотрела на дверь. По её реакции я предположил, что Максим советовал открыть комнату.

— Не сейчас. Аркадий дома, и с виду совершенно здоров. Нет, раньше не приезжайте. Держитесь спокойно. Он собирает всех говорить о наследстве.

Закончив разговор, Оксана ещё раз проверила замки, задвинула стеллаж обратно и аккуратно разместила коробки так, чтобы края двери не были видны. Перед подъёмом поправила одежду, несколько раз глубоко вдохнула. В столовую она вошла уже со знакомой спокойной улыбкой.

— Спускалась вниз? — спросил я.

Она слегка вздрогнула.

— Посмотрела, как работает отопление. Ты ведь приглашал мастера.

— Ну и как?

— Кажется, никаких проблем.

Оксана села напротив.

— Что ты решил насчёт наследства?

— Вечером расскажу. При детях.

— Может, со мной стоило бы поговорить раньше? Всё-таки мы почти тридцать лет вместе.

— Конечно. Я учитываю твоё мнение.