Богдан потянулся ложкой к варенью и даже не заметил, как изменилось выражение лица жены.
— Дорогой, объясни, почему ночью твоя мама прикладывала мой палец к моему телефону?
Ложка застыла над тарелкой. Пластиковая лопатка выскользнула из руки Галины Васильевны и звонко ударилась о линолеум.
— Что прикладывала? — Богдан недоумённо посмотрел на жену. — Какой палец?
Свекровь нагнулась за лопаткой и заговорила раньше, чем Оксана успела ответить:
— Совсем ты со своими отчётами заработалась. Приснилось тебе после моей наливки, вот и всё. Я ночью вставала, могла мимо пройти, нечаянно задеть. А телефон здесь вообще при чём?
Её голос быстро набирал уверенность и уже звенел оскорблённой невиновностью. Богдан нахмурился, положил ложку и повернулся к Оксане.
— Прекрати, пожалуйста. Мама позвала нас отдохнуть, купила всё за свои деньги, приготовила ужин и с утра возле плиты стоит. Можно хотя бы раз просто сказать ей спасибо, а не искать очередной подвох? Ты постоянно подозреваешь её в каких-то играх.
Галина Васильевна сразу прижала ладонь к груди и тяжело вздохнула.
— Ничего, сынок, я уже привыкла. Твоя жена считает каждую мелочь и всё равно мне не доверяет. А я ведь от чистого сердца старалась.
Она всхлипнула так выразительно, будто только что услышала несправедливый приговор. Оксана не стала ни спорить, ни оправдываться. У неё в кармане находилось доказательство, рядом с которым любые слёзы выглядели дешёвой декорацией.
— Значит, застолье было за ваши деньги? — спокойно уточнила она. — Тогда стоит выяснить его настоящую стоимость.
Оксана открыла нужную страницу, подошла к столу и положила телефон перед мужем, почти поверх его тарелки.
— Посмотри на остаток своего счёта. Того самого, к которому мы подключили мой номер. Историю операций я уже открыла, поэтому просто прочитай верхнюю строку вслух…
