Я собиралась купить квартиру на свои деньги, но жених потребовал отложить сделку до свадьбы

Поцелуй в щёку едва не заставил Оксану передёрнуться. Виктор устремился к выходу вприпрыжку, даже спиной излучая самодовольство.

Она дождалась хлопка входной двери. Отсчитала ещё ровно десять секунд, выбросила пластиковый стаканчик в урну и быстро направилась обратно в кабинет.

— Пожалуйста, не уходите. Подписываем сейчас.

— Так никто и не уходил, — невозмутимо ответила нотариус, придвигая бумаги. — И ручка лежит там, где вы её оставили.

Супруги улыбнулись одновременно.

— Правильно, дочка, — шепнула пожилая продавщица. — Повидала я таких шустрых стервятников. Гони его взашей.

Синяя ручка оказалась тяжёлой. Металл холодил пальцы, и этот холод нравился Оксане своей твёрдостью, надёжностью. Она подписала каждую страницу, затем график платежей, подтвердила перевод средств из ячейки.

Бумаги шуршали — лучшей симфонии сейчас для неё не существовало. Пять миллионов оборачивались нерушимыми стенами, квадратными метрами, её личной неприкосновенной собственностью. Макаронному инвестору больше не удастся вонзить туда зубы.

Поблагодарив всех, Оксана убрала свой экземпляр в сумку. На улице обнаружилось, что Виктор уже уехал: машины на парковке не было. Наверное, решил, что она отправилась автобусом, или ждать расхотелось. Тем лучше — ей требовалось заехать на работу, перенести двух клиенток и забрать кейс с пигментами. Переезд она намечала на завтра.

В съёмную квартиру Оксана попала лишь после обеда. Из тишины прихожей доносилось размеренное сопение, пахло жареным луком — у соседей готовили еду. Барсик выскочил из ванной, потёрся о её ноги и выгнул спину.

— Привет, бандит, — прошептала она, почёсывая кота за ухом.

Мурчание заработало, как трактор на холостом ходу. Оксана сняла верхнюю одежду и прошла на кухню. Там на столе стояла грязная кофейная кружка, рядом рассыпались крошки печенья. По звукам из спальни было понятно: Виктор дрых. Спасение выдуманной квартирной доли, видимо, оказалось непосильным трудом для его неокрепшего мужского организма.

Резкий звон заставил Оксану поморщиться. Лежавший экраном вниз телефон Виктора дрожал на кухонном столе и оглушительно наигрывал марш.

Будильник.

Три часа дня. Звук бил по ушам, и она перевернула аппарат, чтобы смахнуть ползунок. Пароля не было: Виктор говорил, что секретам между партнёрами не место, хотя переписки сам регулярно подчищал.