— Вера Степановна? — Марина отбросила медведя на стол и подхватила свекровь за локоть.
Паника в комнате вспыхнула сразу, но у Марины первым делом включилась привычка. Липкий пот на лбу, дрожащие пальцы, расширенные зрачки, сбившееся дыхание. Давление или острый приступ страха — и то и другое требовало не причитаний, а действий.
— Левко, принеси воды. Быстро.
— Это наш, — прошептала Вера Степановна, почти повиснув на невестке. — Наш медвежонок. Он пропал тридцать лет назад. Господи, кто его прислал?
Она пила мелкими глотками, стуча зубами о край стакана, и вода проливалась на её светлую блузку.
— Кто опять полез в могилы? — повторила она уже не им, а будто невидимому человеку за собственной спиной.
Марина прежде видела у людей разные приступы страха: после аварий, после дурных диагнозов, после внезапной смерти рядом. Но этот страх был другим. Вера Степановна не боялась игрушки. Она боялась того, что игрушка знает.
— Вы о чём? — Марина нахмурилась. — Это старая игрушка. Тарас мог найти её на чердаке, купить где-то, забрать у знакомых.
— Нет! — Вера Степановна выкрикнула так резко, что Левко вздрогнул. — Тарасик с ним не расставался. Спал, ел, гулял, таскал за собой везде. А потом медведь исчез. Просто исчез. Мы думали, потерялся на улице. Но чтобы спустя столько лет он вернулся через доставку, без имени, без адреса…
Она замолчала. Левко, воспользовавшись тем, что взрослые отвлеклись, уже стащил игрушку со стола и прижал к груди.
— Мам, он странный, но классный. Можно я его заберу?
— Положи обратно, — слишком быстро сказала Марина. — Мы не знаем, где он был и чем пропитан…
