В квартире Марины стояла духота. Она распахнула форточку, но вместо свежести в комнату вошли шум проспекта и запах мокрого асфальта. Пустая коробка всё ещё торчала у стены в прихожей, словно напоминание о том, что чужие тайны иногда занимают слишком много места.
Медведь окончательно поселился в детской. Левко таскал его за собой, сажал рядом с тарелкой, укладывал спать, даже пытался кормить кашей. Марину это раздражало сильнее, чем следовало бы. От плюша пахло затхлой пылью, пуговичный глаз казался живым, а стеклянный будто смотрел в сторону и одновременно прямо на неё. Персик тоже изменился: обходил детскую дугой, шипел, если сын подносил к нему игрушку, и прятался под кресло.
Марина пыталась смеяться над собой. Медик, взрослая женщина, мать — и вдруг боится старого плюша. Но смех не получался. В этой игрушке было слишком много чужого молчания, и молчание это не желало оставаться вещью.
— Убери его хотя бы с дивана, — сказала Марина, когда Левко усадил медведя смотреть мультфильм. — Пожалуйста.
— Мам, ну он же папин. Значит, наш почти родственник.
— Он пылью набит. У тебя начнётся аллергия.
Телефон завибрировал. Тарас.
— Наконец-то. Ты где?
— Получила? — спросил он вместо приветствия. Голос был глухим, словно он говорил из пустого ангара.
— Получила. Тарас, что это за безумие? Старый медведь. Твоей матери стало плохо, когда она его увидела. Она сказала, что это твоя игрушка, пропавшая тридцать лет назад.
В трубке стало тихо. Марина слышала только его неровное дыхание.
— Мама была у вас?
— Была. И чуть не упала. Кто отправил коробку? Почему нет адреса?
— Не лезь. Коробку выбрось. Медведя спрячь. Я приеду и разберусь.
— Спрячь? Левко с ним играет.
— Забери! — Тарас закричал так резко, что Марина отодвинула телефон. — Немедленно забери у него. Это не игрушка.
— Тогда что это? Тарас, во что ты меня втянул?
— Я сказал, убери. И матери не позволяй устраивать спектакли. У меня проблемы.
— У тебя они всегда. Только теперь твои проблемы спят рядом с моим ребёнком.
— Связь пропадает, — буркнул он и отключился.
Марина несколько секунд стояла неподвижно. Не игрушка. Слова осели в комнате, как пыль. Она вошла в детскую. Левко уже спал, обняв медведя. Плюшевая морда лежала у его щеки, и в свете ночника кривой рот казался не жалким, а насмешливым.
Марина потянулась, чтобы забрать зверя. В тот же миг Персик на подоконнике издал низкий протяжный вой. Кот смотрел не на Марину, а на медведя.
Рука сама отдёрнулась. Страх был нелепым, но липким и настоящим.
— Спи, — прошептала она сыну, поправляя одеяло. — Завтра решим.
Ночью ей снилось, что медведь ходит по квартире. Лапы ступали бесшумно, но внутри него шуршали старые опилки. Он что-то искал. Или кого-то…
