Я случайно принесла домой посылку мужа и только после вскрытия поняла, почему он скрывал её от меня

Утром Марина поднялась разбитой. Дежурство было только на следующий день, но диспетчер попросила выйти на полставки вместо заболевшей коллеги, и Марина согласилась почти сразу. Оставаться дома с медведем, коробкой и мыслями было хуже любой смены.

Перед подстанцией она зашла в токсикологию. Арсен выглядел уже живым: серость ушла, осталась болезненная бледность. Он сидел в постели, обложенный подушками, и печатал что-то в ноутбуке. Очки в тонкой оправе делали его не похожим на владельца большого бизнеса — скорее на преподавателя, задержавшегося после лекции.

— Марина Андреевна, — он улыбнулся. — Я думал встретить вас при галстуке, но медсёстры сочли это издевательством над организмом.

— Галстуки при вашем состоянии запрещены, — сказала она, садясь. — Как вы?

— Похоже, останусь здесь ещё на радость персоналу. Врачи говорят, мне повезло. Или у меня крайне настойчивый ангел-хранитель с усталым взглядом.

Марина невольно улыбнулась. Комплимент был неловким, но тёплым. Тарас давно не произносил ничего, что согревало бы, а не ранило.

— Следствие приходило?

— Да. Молодой следователь, глаза горят. Еду, лекарства, витамины из дома забрали. Яна устроила сцену, но в итоге открыла все шкафы.

— Нашли?

— В витаминнице. Несколько капсул выглядели как обычные, а внутри была та самая дрянь. Меня аккуратно кормили ядом каждое утро.

— Доступ у кого был?

— У Яны. У домработницы. Но домработница со мной десять лет, она меня выхаживала после гриппа. А Яна...

Он замолчал, глядя в окно.

— Сам яд не так страшен. Страшно другое: понять, что человек рядом с тобой подаёт утром воду и улыбается, зная, что в этой воде твоя смерть.

Он говорил без театральности, почти буднично, и от этого слова звучали тяжелее. Марина вдруг подумала, что предательство всегда тише крика. Оно приходит с чашкой, с таблеткой, с привычной фразой «я задержусь».

— Мне жаль.

— Это дорогой урок. Зато ясный.

Он внимательно посмотрел на неё.

— А у вас лицо человека, которому тоже что-то подсыпают. Не в стакан, так в жизнь.

Марина вздрогнула.

— Семейное. Муж уехал, странная посылка, свекровь на грани, ребёнок влюбился в пыльного медведя.

— Я ваш должник. Нужны юристы, охрана, люди, которые умеют находить то, что прячут, — скажите.

— Спасибо. Пока справляюсь.

— «Пока» обычно означает, что беда уже стоит в прихожей.

Он достал визитку и написал на ней номер от руки.

— Личный. Звоните в любое время. Даже если нужно будет просто сказать вслух, что в доме появилась странная коробка.

Марина взяла карточку. Плотная бумага почему-то показалась тёплой.

Она не собиралась пользоваться этим номером. По крайней мере, так сказала себе сразу. Но визитка всё равно легла не в сумку, где теряются чеки и ключи, а во внутренний карман куртки, ближе к телу. Иногда человек принимает помощь раньше, чем признаётся себе в этом.

— Выздоравливайте, Арсен Тимофеевич.

— Для вас — Арсен.

Она вышла в коридор, сжимая визитку, и не успела убрать её в карман, как пришло сообщение от диспетчера: ножевое ранение, адрес возле салона свекрови, рядом с дверью частного детектива.