Утром Марьяну разбудил звонок. Она взглянула на экран: номер был незнакомый. Сонная тревога мгновенно сменилась странным предчувствием.
— Алло?
— Марьяна? Это Богдан Романович.
Сердце дернулось так резко, что она села на кровати.
— Да, я слушаю.
Она старалась говорить ровно, почти холодно, но голос все равно выдал ее напряжение.
— Я хотел извиниться за вчерашнее. Я был груб и несправедлив. Вы помогали Олесе от чистого сердца, а я позволил себе оскорбительное предположение.
— Не стоит, — сказала она. — Все уже прошло.
— Стоит. Я обидел вас. И мне неприятно думать, что из-за моей глупости вы можете перестать общаться с Олесей. Она очень дорожит вами.
— Я тоже дорожу ею.
— Тогда позвольте мне загладить вину. Сегодня вечером мы приглашаем вас поужинать с нами в ресторане.
Марьяну на секунду захлестнула радость. Она уже почти сказала «да», но Богдан продолжил:
— И, если ваша мама согласится, будем рады видеть и ее. Олеся предложила познакомиться семьями.
— Я спрошу у нее, — произнесла она. — Думаю, она не будет против.
Не успела Марьяна окончательно запутаться в мыслях, как в дверь позвонили. Пока она накидывала халат, мама уже открыла.
— Олеся Ярославовна, здравствуйте! Марьяна дома? — услышала она быстрый взволнованный голос.
— Еще спит, кажется. Сейчас позову.
— Не надо, мам, я уже встала, — Марьяна вышла в прихожую.
Молодая Олеся стояла на пороге с виноватым и одновременно радостным лицом.
— Привет. Прости нас. И меня, и папу.
— Тебе не за что извиняться. А твой папа уже звонил.
— Уже? — Олеся удивленно распахнула глаза. — Пригласил?
Марьяна кивнула.
— И ты пойдешь?
Она кивнула снова.
— А мама?
— Маму я еще не успела спросить.
— О чем спросить? — из кухни выглянула Олеся Ярославовна. — Девочки, сначала руки мойте и за стол. Все серьезные разговоры лучше идут с чаем.
Через несколько минут они уже сидели на кухне. На тарелке лежали горячие блины, пахло маслом и ягодным вареньем. Молодая Олеся, едва дождавшись удобного момента, торжественно произнесла:
— Олеся Ярославовна, мой папа приглашает вас и Марьяну сегодня вечером в ресторан. Хочет отметить мою пересдачу и извиниться.
— Почему бы и нет? Пойдем.
— Мам, ты правда хочешь идти?
Олеся Ярославовна внимательно посмотрела на дочь.
— А ты против?
— Нет. Просто… это тот самый мужчина.
— Я поняла.
— Мне кажется, он не воспринимает меня как женщину. Хотя иногда смотрит так, что я уже ничего не понимаю.
Мать обняла ее за плечи.
— Ты еще очень неопытна, милая. Давай сделаем проще. Сегодня я посмотрю на него со стороны. Не как строгий судья, а как женщина, которая прожила чуть больше тебя. Если почувствую опасность — скажу. Если увижу что-то хорошее — тоже не стану скрывать.
— И ты не будешь смеяться?
— Над твоими чувствами? Никогда.
Марьяна прижалась к ней на секунду, благодарная за то, что мама не стала запрещать, давить или пугать. Ей казалось, что вечер должен многое прояснить. Она еще не знала, что этот ужин распахнет дверь не к будущему, которое она себе придумала, а к прошлому, о котором никто в их маленькой семье давно не говорил…
