Михаил Кузнецов отсидел 10 лет и вышел из колонии с чистой совестью и пустыми руками. Прямо у ворот зоны трое местных отморозков приняли его за опущенного зэка по кличке Сизый. Они спутали Михаила с другим человеком, которого выпустили накануне из соседнего барака.
Парни толкали его, плевали в лицо, снимали унижение на телефон и ржали, как малолетки. Михаил молчал и не поднимал руки. Он просто стоял и запоминал каждое их лицо.
Через час после этого всех троих искал по городу смотрящий всего региона Жора Седой. Для Жоры Михаил был почти братом. Они сидели вместе в 2000-х и прошли огонь.
Одно слово Михаила, и отморозков не стало бы к рассвету следующего дня. Но Михаил сказал Жоре коротко и твердо: «Не надо. Я сам во всем разберусь».
Он приехал в свой старый район и увидел, что трое отморозков терроризируют здесь всех. Они собирают дань с каждого ларька и рынка, бьют стариков и запугивают людей.
Полиция молчит, потому что один из троих – племянник замначальника управления полиции. Воровской мир тоже молчит, потому что отморозки прикрываются именем далекого вора в законе Паши Ростова. Но Михаил Кузнецов молчать не собирался.
Десять лет зоны научили его одному. Справедливость не приходит сама. Ее нужно делать своими руками.
Михаил стоял у ворот колонии и смотрел на пустую дорогу. Десять лет остались за спиной. В руке старая спортивная сумка с двумя сменами белья и фотографией отца.
Ноябрьский ветер трепал полы казенной куртки. Жора Седой обещал приехать через час. Михаил не спешил.
Отец умер три года назад. Встречать было некому. Из-за угла вышли трое в спортивных костюмах.
Маленький с крысиным лицом, здоровый с пустым взглядом, тощий, с нервными глазами. Михаил сразу понял – будет неприятность. Маленький подошел первым.
«Ты кто такой?» «Кузнецов». «А я думал, ты сизый петушок из шестого барака»….
