Тощий достал телефон. «Точно он, даже шрам такой же». Здоровый толкнул Михаила в плечо.
Сумка упала на асфальт. «Что молчишь, петушара?» Михаил поднял сумку, не отвечая.
Маленький плюнул ему под ноги. «На зоне тебя опустили, теперь на воле будешь так же жить». Тощий снимал на камеру.
Маленький плевал в лицо, здоровый толкал в грудь. Михаил стоял и запоминал. Лица, голоса, манеру бить – все, что пригодится потом.
Через пять минут им надоело. «Проваливай, петушок, и не попадайся больше!» Они ушли хохоча.
Михаил поднял сумку, проверил фотографию отца, закурил. Руки не дрожали. Через полчаса подъехал черный джип.
Вышел Жора Седой. 45 лет, шрам через бровь, золотые часы. Смотрящий всего региона.
Жора обнял Михаила. «Вышел, брат! Десять лет, не шутка!»
Потом заметил красный след на лице. «Кто трогал, говори!» «Мелочь, недоразумение».
Жора приказал водителю Стасу узнать, кто крутился у ворот. Через десять минут пришла информация. «Гнус, Кабан и Ленчик», — сказал Жора с яростью.
«Шелупонь, которая прикрывается именем Паши Ростова. Ростов в Черногории второй год, а эти козлы его именем дань собирают». «Почему не трогаешь их?»
«Гнус — племянник замначальника управления полиции. Если трону, начнется шум, Ростов может не понять. Но раз они тебя тронули, слово скажешь, и их не будет к утру».
Михаил покачал головой. «Не надо, сам разберусь».
«Как это сам? Без крови невозможно». «По-своему разберусь, не вмешивайся».
Жора помолчал, потом кивнул. «Ладно, но если передумаешь, звони». Машина въехала в старый район.
Облезлые пятиэтажки, сломанная детская площадка, грязный двор. Жора остановился у второго подъезда. «Квартира отца, держись, брат».
Михаил поднялся на четвертый этаж. Лестница пахла сыростью, стены исписаны матом. Квартира 32.
Ключ передал сосед дядя Гриша еще месяц назад через администрацию колонии. Внутри пусто и пыльно. Старая мебель, выцветшие обои.
На стенах фотографии. Михаил маленький, отец молодой. Все это казалось чужой жизнью.
Вечером постучал дядя Гриша. 60 лет, руки в мозолях, усталое лицо. «Заходи, Миша, чаю попьем».
За чаем дядя Гриша рассказал про район. Голос стал тихим. «Тут беда, Миша»….
