— Ты езжай, — сказала она дочери. — Я быстро разберусь и подъеду. Предупреди, что задержусь.
Марьяна приехала в ресторан первой из их семьи. Богдан Романович и молодая Олеся уже сидели за столиком. Когда она вошла в зал, Богдан поднял голову — и на несколько секунд забыл обо всем. Она была удивительно хороша: не вызывающе, не нарочно, а той естественной свежестью, перед которой бессмысленно притворяться равнодушным. Он заметил, что на нее обернулись несколько мужчин за соседними столиками, и это неожиданно задело его.
— Вы прекрасны, Марьяна, — сказал он, когда она подошла. Голос прозвучал чуть хрипло.
— Спасибо, — она смутилась и села рядом с Олесей. — Мама просила извиниться, она немного задержится. Ей пришлось заехать к клиентке.
— Ничего страшного, подождем или начнем с легкого, как вам удобнее.
Они заказали закуски. Богдан разлил по бокалам шампанское и, поднимая свой бокал, посмотрел сначала на дочь, потом на Марьяну.
— Я хочу сказать несколько слов. Олеся, поздравляю тебя с закрытой сессией. И обещаю, что больше не буду делать вид, будто твои желания — досадная помеха моим планам. Марьяна, спасибо вам за помощь. И простите меня еще раз. Я повел себя некрасиво.
— Давайте уже забудем, — мягко сказала Марьяна. — Главное, что Олеся сдала.
— Главное, что я скоро уйду туда, где не будут мучить системным программным обеспечением, — радостно вставила Олеся.
Потом он машинально оглядел зал — и мир вдруг провалился в тишину.
К их столику шла женщина. Стройная, спокойная, с тем самым поворотом головы, который он помнил двадцать лет. Волосы были уложены иначе, в лице появилась взрослая сдержанность, но это была она. Не похожая. Не напоминающая. Именно она.
Богдан почувствовал, как сердце будто остановилось, а потом забилось с такой силой, что стало больно. Он не сразу понял, что продолжает сидеть с бокалом в руке. Перед ним ожило прошлое, которое он считал похороненным навсегда.
Марьяна поднялась навстречу женщине.
— Мам, мы здесь. Знакомьтесь, Богдан Романович, это моя мама, Олеся Ярославовна.
Молодая Олеся радостно вскочила:
— Добрый вечер, Олеся Ярославовна!
Женщина кивнула ей, но взгляд ее был прикован к Богдану. В глазах мелькнуло такое же потрясение, только Олеся справилась с собой быстрее. Она протянула руку.
— Очень приятно.
Голос прозвучал ровно, почти прохладно. Богдан коснулся ее пальцев и понял, что ладонь у него холодная.
— Взаимно, — произнес он.
Им пришлось играть знакомство. Говорить о погоде, учебе, планах Олеси, заказах Олеси Ярославовны, о том, как трудно бывает уговорить дочь отдыхать. Девушки смеялись, спорили о десертах, делились впечатлениями, а двое взрослых сидели напротив друг друга и думали совсем не о том, что произносили вслух. Между ними лежало двадцать лет молчания, и это молчание становилось все тяжелее…
