Новый приют оказался охотничьей заимкой в лесу. Бревенчатый дом стоял на поляне, окружённой высокими соснами; у крыльца — колодец с посеревшим срубом, у стены — аккуратная поленница. Сюда добрались окружной дорогой, несколько раз петляя по просёлкам, будто водитель хотел запутать невидимую погоню.
Галина Петровна появилась там тоже, словно была частью заранее продуманной цепочки. На кухне она разлила по тарелкам горячие щи из чугунка и, не спрашивая, поставила перед Мартой хлеб.
— Если кто-то случайно спросит, кто ты такая, — сказала она, — отвечай: племянница из дальнего города. Приехала к тётке на воздух, отдохнуть от суеты. Запомнила?
— Запомнила.
Тарас Гнатович сидел у окна с кружкой чая. Он долго молчал, но Марта чувствовала, что молчит он не от равнодушия, а потому что выбирает слова.
— Люди, которые сейчас вокруг тебя, не случайные, — наконец сказал он. — Мирон Павлович многим когда-то помог. Одному работу нашёл, другому лекарства достал, третьему долги закрыть помог, когда тот уже не знал, куда деваться. Мы просто возвращаем то, что должны.
— Почему он вообще решил меня спасать? — Марта смотрела на дым над тарелкой и не могла поднять ложку. — Я ведь появилась в его семье совсем недавно. Невестка, да и только.
Тарас Гнатович взглянул на неё поверх кружки. Усталый взгляд, без жалости, но с какой-то тихой прямотой.
— Он сказал: ты первое светлое, что случилось с его сыном за долгие годы. И сам он тебя принял. Не как гостью в доме, а как свою.
Марта опустила глаза. От этих слов стало больно, почти невыносимо. Она выросла там, где любовь была чем-то вроде слуха: о ней говорили, её обещали, иногда изображали при проверках, но никогда не давали просто так. Потом была приёмная семья — с чистой постелью, горячей едой, школьной формой и вежливой, холодной дистанцией. Там о ней заботились, но в этой заботе не было тепла, только обязанность. И вот теперь человек, которого она знала меньше года, рисковал всем ради неё.
На второй день раздался звонок. Тарас Гнатович вынул из кармана старый кнопочный телефон. Пока слушал, лицо его темнело, будто свет постепенно уходил из него.
— Когда? — спросил он глухо. — Куда? Понял. Не пропадай.
Он убрал телефон и некоторое время сидел неподвижно.
Марта вскочила так резко, что табурет ударился о пол.
— Что? Что случилось? Говорите.
— Мирона Павловича забрали, — сказал он. — Дом перевернули сверху донизу. Его увезли. Пока живого.
— Пока?
— Он им нужен не мёртвым.
Комната поплыла у Марты перед глазами. Она ухватилась за край стола. Человек, который вытолкнул её в ночь, остался там вместо неё. Теперь он был у тех, от кого спасал её, и эта мысль давила сильнее страха…
