Свекровь открыла дверь в домашнем халате и вместо приветствия недовольно спросила, зачем они явились. Тамара Николаевна спокойно ответила, что разговор касается жалобы и возможного суда. Лариса Павловна неохотно пропустила их на кухню, но сама осталась стоять, скрестив руки.
— Вы действительно собираетесь требовать деньги через суд? — спросила мать Оксаны.
— Закон позволяет, — резко ответила Лариса Павловна. — Я нуждаюсь, а сын с женой меня бросили.
— В чём именно заключается нужда?
— На лекарства не хватает, холодильник сломан, нормальную еду позволить себе не могу.
— У вас есть пенсия, квартира и оплаченные коммунальные услуги. Лекарства вы получаете, а холодильник можно приобрести в рассрочку. Вы не просите о спасении от голода — вы требуете часть премии моей дочери.
Лариса Павловна покраснела.
— Не вам решать, сколько мне нужно. Это деньги моего сына.
— Нет. Выплату заработала Оксана. Денис не имеет права обещать её вам без согласия жены.
— Я его вырастила одна! Всё на него положила. Теперь он обязан помогать.
— Вы родили и воспитали ребёнка, потому что это было вашей ответственностью, а не договором о будущей компенсации, — твёрдо сказала Тамара Николаевна. — Благодарность сына не превращает его жену в ваш источник дохода.
— Убирайтесь из моего дома, — прошипела Лариса Павловна. — И передайте этой, что если денег не будет, мы увидимся в суде.
Тамара Николаевна поднялась.
— Увидимся. Только тогда мы представим свидетельства того, что вы распространяли о дочери ложь среди соседей, а также потребуем проверить сведения о вашей нуждаемости.
— Какие ещё свидетельства?
— Разговоры во дворе слышали многие. Кроме того, одна из соседок записала ваш разговор с сотрудницей социальной службы, в котором вы рассказывали о своих доходах.
Оксана едва заметно повернула голову к матери, но та сжала её руку, призывая молчать.
— Вы блефуете, — неуверенно произнесла Лариса Павловна.
— Подайте иск и проверьте.
Они вышли из квартиры. Уже на улице Оксана спросила, существует ли запись.
— Нет, — призналась Тамара Николаевна. — Но она сама знает, сколько неправды наговорила. Теперь будет гадать, кто и что мог услышать.
— А если это только разозлит её?
— Она смелая, пока уверена, что никто не даст отпор. Суд ей нужен не ради решения, а ради страха. Теперь бояться придётся и ей.
Дома Оксана включила телефон и увидела десять пропущенных звонков от Дениса. Когда она перезвонила, он сразу начал говорить, что мать в истерике и уверяет, будто ей угрожали.
— Мы предупредили о последствиях, — ответила Оксана. — Она клевещет на нас и пытается получить деньги через давление.
— Может, прекратим войну и дадим ей то, что она просит?
— После этого она вернётся через месяц с новой причиной.
— Но она моя мать.
— Это не оправдывает шантаж.
Денис устало замолчал.
— Я уже не понимаю, что делать.
— Тогда выбирай, готов ли ты защищать наш брак. Я больше не согласна жить втроём, где третьим человеком управляются наши деньги, дом и отношения.
Оксана завершила разговор. Вечером Тамара Николаевна позвонила ещё раз и посоветовала перевести премию на счёт, к которому у Дениса нет доступа.
— Он сейчас полностью под влиянием матери, — объяснила она. — Может снять деньги и отдать ей, а потом сказать, что поступил правильно.
Оксана долго колебалась. Ей не хотелось тайно защищать деньги от собственного мужа, но ещё страшнее было однажды открыть приложение и увидеть нулевой остаток. На следующий день она открыла счёт в другом банке, перевела туда почти всю сумму, оставив на прежней карте только средства на повседневные расходы.
Вечером Денис сообщил, что мать якобы передумала судиться и даже готова извиниться. Но следом прозвучала знакомая оговорка: ей всё же нужно хотя бы двадцать тысяч на холодильник.
— Нет, — повторила Оксана.
— Ты совсем бессердечная.
— Возможно. Зато я наконец ясно вижу границу и не позволю переступать её угрозами.
Денис бросил трубку. Оксана налила чай и долго смотрела на серые дома за окном. Она могла потерять мужа, но всё отчётливее понимала: уступив сейчас, потеряет право распоряжаться собственной жизнью…
