Тамара Николаевна выслушала дочь и некоторое время молчала.
— Сейчас Лариса Павловна постарается окончательно убедить Дениса, что во всём виновата ты, — сказала она. — Не бегай за ним и не оправдывайся. Работай, отдыхай и береги себя. Если он способен услышать тебя, он вернётся сам.
— Я его люблю, мам.
— Я знаю. Но любовь существует между двумя людьми. А он пока идёт навстречу не тебе.
Оксана легла на диван лишь под утро. Сон был тревожным и коротким. Её разбудил звонок в дверь. За глазком стояла незнакомая женщина лет пятидесяти с папкой под мышкой.
— Кто вы?
— Вера Алексеевна, сотрудница социальной службы. Я пришла по обращению Ларисы Павловны Коваль.
Оксана приоткрыла дверь на цепочке.
— По какому обращению?
— Она утверждает, что сын и невестка отказываются помогать ей материально, хотя располагают такой возможностью. Мне нужно уточнить обстоятельства.
Оксана несколько секунд смотрела на женщину, не веря услышанному, затем всё же впустила её. Вера Алексеевна села на край дивана, разложила бумаги и начала задавать вопросы.
— Вы действительно получили крупную разовую выплату — двести тысяч?
— Получила. За свою работу в больнице.
— Лариса Павловна просила помочь ей приобрести холодильник?
— Просила. Мы объяснили, что планируем ремонт и не можем отдать ей эти деньги.
— То есть в помощи вы отказали.
— Мы не обязаны покупать ей технику только потому, что у нас появилась премия. У неё есть пенсия, собственное жильё и возможность подобрать посильный вариант.
Сотрудница сделала запись.
— В некоторых случаях нетрудоспособный родитель может обратиться в суд и потребовать содержания от совершеннолетнего ребёнка, если докажет реальную нуждаемость.
— Но она не нуждается в содержании. Её пенсия составляет двадцать пять тысяч, обязательные расходы — около пяти. Она не остаётся без еды или лекарств.
— Это будет оценивать суд, если до него дойдёт. Моя задача — зафиксировать позиции сторон и предложить договориться без конфликта.
— А вы проверяли её доходы и расходы?
— Без соответствующих оснований я не могу запрашивать банковские сведения. Я передам, что вы не считаете материальную помощь необходимой.
Вера Алексеевна сложила бумаги и поднялась.
— Советую спокойно обсудить ситуацию с мужем. Судебный спор только усугубит семейный конфликт.
После её ухода Оксана осталась сидеть на диване. Свекровь не просто жаловалась соседям — она подключила социальную службу и заговорила о суде. Оксана набрала Дениса, но он не ответил. Тогда она написала, что его мать угрожает взысканием денег. Через десять минут пришло короткое сообщение: он ничего не знал и поговорит с ней.
Тамара Николаевна, услышав о визите, не удивилась.
— Это давление. Скорее всего, она не собирается судиться, а хочет, чтобы ты испугалась и предложила деньги сама.
— А если всё-таки подаст?
— Тогда придётся доказать нуждаемость. У неё есть жильё и регулярный доход. Не позволяй одному разговору с сотрудницей службы превратить угрозу в уже проигранное дело.
— Я так устала, что готова отдать ей холодильник, лишь бы всё прекратилось.
— Не прекратится. После холодильника появятся лечение, ремонт, новая техника. Ты уступишь не просьбе, а способу добиваться своего.
Вечером позвонил Денис.
— Я поговорил с мамой. Она говорит, что суда не будет, если вы сумеете договориться.
— О чём именно?
— Если поможем с холодильником, она отзовёт жалобу и забудет про всё остальное.
— Ты сейчас описал шантаж.
— Это компромисс, Оксана.
— Нет. Компромисс не начинается словами: «Дайте деньги, иначе пойдём в суд».
— Она пожилая, одна и действительно нуждается в поддержке. А ты отказываешь из принципа.
— Значит, по-твоему, я просто жадная?
— Да, сейчас именно так и выглядит.
Оксана почувствовала, как внутри будто оборвалась последняя натянутая нить.
— Хорошо. Считай меня жадной, бессердечной, какой угодно. Но я не буду платить за то, чтобы твоя мать перестала нам угрожать. Живи с ней, раз её требования для тебя важнее нашего брака.
Она завершила звонок и выключила телефон. Через час в дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стояла Тамара Николаевна. Оксана молча обняла её и впервые за весь день позволила себе расплакаться.
Когда дочь успокоилась, мать сказала:
— Завтра поедем к Ларисе Павловне и поговорим напрямую. Без Дениса и без её бесконечных пересказов. Она должна услышать, что запугать тебя не получится.
Оксана не хотела видеть свекровь, но понимала: отступление теперь будет воспринято как согласие платить. На следующий день они вместе отправились к Ларисе Павловне, и обратной дороги у этого разговора уже не было…
