Он вошёл мрачный и сразу спросил, довольна ли Оксана тем, что выставила его мать. Она напомнила: Лариса Павловна обещала остаться на три дня, прожила неделю и всё это время лгала о ремонте трубы.
— Может, она неправильно поняла рабочих, — раздражённо ответил Денис.
— Рабочих не было. Она придумала предлог, чтобы поселиться здесь.
— Хватит обвинять её во всём. Она моя мать и имеет право рассчитывать на помощь.
— На помощь — да. На обман, давление и вторжение в нашу спальню — нет.
Денис повысил голос, назвал жену холодной и расчётливой, затем снова ушёл, хлопнув дверью так, что задрожало стекло в шкафчике. Оксана легла на диван и свернулась, прижав колени к груди. Плакать не получалось — внутри была только тяжёлая пустота.
Тамара Николаевна позвонила сама. Услышав голос дочери, она приехала и осталась ночевать. Они лежали рядом, как много лет назад, когда Оксане снились детские кошмары. Мать гладила её по волосам и повторяла, что однажды Денис увидит правду, если Лариса Павловна переступит последнюю черту.
Утром муж вернулся и молча поздоровался с тёщей. После её ухода в квартире установилось натянутое перемирие. Денис рано уходил, поздно возвращался, Оксана работала по своему графику. Они обменивались только необходимыми фразами о еде, сменах и бытовых делах.
Лариса Павловна не звонила неделю, потом вторую. Сначала Оксана решила, что та наконец отступила, однако слишком долгий покой начал тревожить. Денис всё чаще задерживался на объекте, объясняя это срочной работой. Оксана не спорила: одиночество казалось легче ледяного молчания вдвоём.
Однажды вечером ей позвонила незнакомая женщина.
— Меня зовут Нина Сергеевна, я соседка Ларисы Павловны Коваль, — представилась она. — Вы её невестка?
— Да. Что-то произошло?
— Ничего срочного. Просто подумала, что вы должны знать. Она всему двору рассказывает, будто сын с женой бросили её без помощи. Говорит, вы получили двести тысяч и не дали ей ни копейки, хотя она едва сводит концы с концами.
Оксана закрыла глаза.
— Спасибо, что предупредили.
— Уже весь подъезд обсуждает. Вас называют жадными, а её жалеют. Мне стало неловко слушать, вот и решила позвонить.
После разговора Оксана долго стояла у стены с телефоном в руке. Свекровь перестала добиваться денег наедине и перешла к публичному давлению. Вечером она всё рассказала Денису.
— И что ты хочешь от меня? — спросил он, не поднимая глаз от тарелки.
— Чтобы ты поговорил с ней и потребовал прекратить ложь.
— А если она не считает это ложью? Мы действительно ей не помогли.
Оксана медленно отложила вилку.
— Ты правда думаешь, что мы её бросили?
— Я думаю, что сын должен поддерживать мать.
— Поддерживать — не значит отдавать деньги по требованию.
— Для тебя всё измеряется правилами и границами. А она одинокая женщина.
— Она не одинокая. У неё есть подруги, соседи и ты. Но ей нужна не забота, а доступ к моей премии.
Денис резко поднялся.
— Я устал от этого. Мама нуждается в помощи, а ты думаешь только о себе.
— Я думаю о нашей семье.
— Она тоже семья.
— Для нашего брака семья — это ты и я. Она твоя мать, но не третий участник всех наших решений.
Денис долго смотрел на жену. Потом тихо произнёс:
— Наверное, нам стоит пожить отдельно. Остыть и понять, чего мы вообще хотим.
У Оксаны внутри всё оборвалось.
— Ты говоришь о разводе?
— Я говорю о паузе. Поживу у мамы, а потом решим.
Он взял куртку и ушёл. Оксана села прямо на кухонный пол, обняла колени и долго смотрела в одну точку. Позвонив матери, она смогла произнести лишь несколько слов: Денис выбрал уйти к Ларисе Павловне, а её страх, который ещё недавно казался преувеличением, начал сбываться…
