Домой Оксана вернулась далеко за полночь. Дениса в квартире не было. На сообщение он ответил не сразу: написал, что остаётся ночевать у матери. Оксана выключила свет и легла одна. Утром её разбудил звонок Ларисы Павловны.
— Не волнуйся, Денис у меня, — сообщила свекровь таким тоном, будто делала одолжение. — Мы поговорили. Он очень расстроен из-за вашей ссоры.
— Я знаю, где он.
— Оксаночка, зачем доводить мужа? Он тебя любит, но и меня бросить не может. Я всё-таки мать.
— Я никогда не просила его вас бросать.
— Тогда почему ты против помощи? Мне сейчас нужен холодильник. Ремонт можно отложить, а без холодильника я как буду жить?
— У вас есть пенсия и возможность оформить рассрочку.
— Молодым легко рассуждать. Вы здоровые, заработаете ещё. А я одна, старая, больная. Кто мне поможет, если не родной сын?
Оксана почувствовала, как остатки терпения начинают исчезать.
— Лариса Павловна, выплата пришла за мою работу. Я провела эти месяцы в реанимации и сама решаю, куда её направить.
На другом конце повисла тишина. Когда свекровь заговорила снова, её голос стал холодным.
— Понятно. Значит, вот как ты рассуждаешь. Хорошо, я запомню.
Она отключилась. Вечером Денис вернулся мрачный. За ужином предложил отдать матери тридцать тысяч на холодильник, а остальное оставить на ремонт.
— Нет, — ответила Оксана.
— Почему ты даже обсуждать не хочешь?
— Потому что после первой суммы появится вторая просьба, потом третья. Она уже поняла, что может давить на тебя и через тебя — на меня.
— Ты преувеличиваешь.
— Я наблюдаю за тем, что происходит каждый день.
Денис швырнул салфетку на стол и сказал, что больше не станет вмешиваться. Однако его демонстративное «делай как хочешь» звучало не как отказ от спора, а как наказание молчанием.
На следующий день, когда он ушёл на работу, Оксана вызвала мастера. Она объяснила, что замок заедает, и попросила заменить механизм. Через полчаса у неё было два новых комплекта ключей. Один она оставила себе, второй вечером отдала Денису.
— Старый замок начал плохо поворачиваться, — сказала она. — Не хотела ждать, пока однажды вообще не откроется.
Он лишь кивнул и убрал ключи в карман. О комплекте матери не спросил, и Оксана решила не поднимать тему.
Два дня спустя Лариса Павловна снова позвонила.
— У меня в доме меняют трубу, воду обещали отключить почти на неделю. Можно я поживу у вас? Я тихонько устроюсь на диване и мешать не буду.
Оксана ответила, что обсудит это с Денисом. Вечером муж сначала согласился, что неделя — слишком долго. Он предложил матери остановиться у подруг, но после телефонного разговора его решимость быстро исчезла. Лариса Павловна уговаривала, затем заплакала, обиделась и повысила голос. В конце Денис устало произнёс:
— Хорошо, мам. Приезжай на три дня. Только на три.
На следующий день свекровь появилась с двумя объёмными сумками. Разложила одежду в гостиной, заняла полку в ванной и аккуратно поставила тапочки у дивана. Оксана молча наблюдала, как чужие вещи постепенно заполняют квартиру.
Первый день прошёл неожиданно спокойно. Лариса Павловна приготовила ужин, протёрла пыль и вечером рассказывала сыну истории о соседях. Денис смеялся, Оксана поддерживала разговор короткими фразами. На второй день начались советы: как правильно варить суп, чем стирать полотенца, в какой последовательности мыть окна. Свекровь говорила доброжелательно, но каждое замечание звучало как оценка хозяйки дома.
На третий день Оксана вышла из душа и увидела Ларису Павловну у раскрытого шкафа в спальне. Та перебирала взглядом платья и блузки.
— Вам что-то понадобилось? — спросила Оксана.
— Ничего. Просто любуюсь. У тебя хороший вкус. Вот это платье красивое. Дорогое?
— Не помню. Кажется, около трёх тысяч.
Свекровь погладила ткань пальцами.
— Хорошо, когда можно тратить такие деньги на наряды.
Оксана не ответила. После ухода Ларисы Павловны она закрыла дверь спальни и несколько раз глубоко вдохнула, стараясь не сорваться.
Вечером Денис сообщил, что мать останется ещё на пару дней: ремонт трубы якобы не закончили.
— Ты обещал три дня.
— Не выгонять же её на улицу.
— Я сегодня позвонила в управляющую службу. В её доме никаких работ нет и воду не отключали.
Денис резко побледнел.
— Ты проверяешь мою мать за спиной?
— Я проверила её слова, потому что они не сходились.
— Это уже ненормально, Оксана. Ты одержима подозрениями.
Он вышел из спальни, оставив её сидеть на краю кровати. Свекровь прожила у них ещё четыре дня. Она переставляла вещи, заглядывала в шкафы, критиковала покупки и всё увереннее вела себя как хозяйка. Денис уходил от любого разговора, а Оксана чувствовала, как квартира перестаёт быть местом, где она может расслабиться.
На седьмой день, дождавшись ухода мужа, Оксана сказала:
— Лариса Павловна, вам нужно возвращаться домой.
— Почему? Я разве мешаю?
— Да. Нам тесно, и причина, по которой вы приехали, оказалась выдуманной.
Свекровь скрестила руки на груди.
— Значит, я лишняя. Хорошо, Оксаночка. Такое не забывается.
Она собрала сумки за десять минут и уехала, не попрощавшись. Оксана закрыла дверь, прислонилась к ней лбом и впервые за неделю услышала настоящую тишину. Но облегчение длилось только до возвращения Дениса…
