Врач Максим беседовал с пятилетней Надей после отравления её отчима, но разговор неожиданно вернулся к чашке чая

Максим остановился на две ступени ниже него, так что глаза их оказались на одном уровне.

— Вы меня восемь лет знаете. Вы знали, что я отдам. Вы поднялись сюда не отговаривать. Вы поднялись убедиться.

Главврач молчал, потом сел на ступеньку, просто сел в халате на грязный бетон.

— Я ей отделение отдал шесть лет назад. Лучший кардиолог в городе. Лучший.

— Флаконы уже у следствия. Карта тоже. Данные с сервера скопированы и опечатаны. Я подписал протокол выемки.

— Знаю.

— Тогда я пойду. У меня в реанимации пациент. Он выживет. Он получил дозу, которая убила бы взрослого за три дня. Но мы начали антидот через два часа. Он выживет.

Максим шагнул вниз.

— Это моя работа, а дальше уже будет не моя.

Виктор Гончар пришёл в себя на четвёртые сутки. Максим стоял у изголовья, когда веки дрогнули. Зрачки под ними прошли слева направо и остановились на лампе, потом на трубке, потом на Максиме.

— Не пытайтесь говорить, — сказал Максим. — Через час снимем. Вы в реанимации. Вы отравились таллием. Дозой из флакона, который сами и привезли из аптеки вашего брата.

Глаза Виктора расширились. Он попытался поднять руку, она не поднялась, зафиксированная ремнём к поручню.

— Это не мы, это они у двери.

Виктор скосил глаза. Полицейский в форме сидел на стуле в углу, широко расставив колени, и тень от него ложилась чёрным квадратом с двумя отростками.

— Ваша жена жива, дочь жива. Обе на антидоте. Светлана Мельник под стражей с прошлого четверга. Аптека опечатана. Нотариус дал показания.

Виктор закрыл глаза. Мышца на скуле, там, где щека переходила в челюсть, дёрнулась один раз коротко, как под током.

— Через час снимем трубку, — повторил Максим. — Следователь будет здесь. Вы можете говорить или не говорить. Это ваше право. Но флакон уже сказал всё.

Он вышел. В коридоре реанимации не было окон, только лампа. Сплошная полоса по потолку без разрыва, без теней. Всё плоское, всё ровное. Оксана стояла у поста.

— Как он жить будет? Жалко.

— Оксана.

— Знаю, знаю, мы врачи.

Она протянула ему стаканчик с кофе.

— Савчук сегодня в общую палату переводят. Волосы, говорит, чесаться начали, расти.