Жизнь без прикрас— Ну да. Дочка, конечно.
Она снова отвернулась. Остальные промолчали. Даже продавщица, знакомая со мной десять лет, выдала хлеб и молоко, так и не взглянув мне в лицо.
В школьном коридоре меня встретила директор. Позвала в кабинет, прикрыла за нами дверь. Я ждала, пока она перекладывала на столе бумаги.
— Ирина, к вашей работе у меня никаких вопросов нет, — заговорила она наконец. — Но звонят родители. Про нашу техничку рассказывают… Вы ведь понимаете. Будто вы старух в сарае держите.
— Врут. Кто вам звонит?
— Сейчас не в этом дело. — Она развела руками. — Лучше возьмите за свой счёт. Недели на две, на три, пока всё уляжется. Потом выйдете обратно.
Заявление я написала за её столом, взяв её ручку.
Обратно шла и складывала в уме то, что у нас оставалось: Стёпина зарплата, пособие на детей. За электричество в сарае теперь хотя бы не придётся платить. И всё равно без моего заработка нам не хватит даже до середины апреля.
Николай был в материном дворе. Увидев меня, подошёл к калитке. Я рассказала про отпуск, и он сразу предложил:
— Давайте я буду оплачивать уход за мамой. Сколько вам школа платила, столько будете получать от меня.
— Не надо. Потом опека скажет, что я ради денег её взяла. И Марина за это ухватится: ухаживала, мол, за плату.
Он не стал настаивать. Дома я повторила рассказ Стёпе, который сидел над ботинком младшего. Головы он не поднял.
— Вот видишь. Предупреждал я.
На этом разговор кончился. Только ботинок так и остался недочиненным: весь вечер Стёпа держал его на коленях и смотрел в стену.
Ночью я опять была у Галины Борисовны. Дети остались с мужем; за вечер мы с ним больше не обменялись ни словом. Выйдя к Николаю на кухню, я налила чаю, но пить не смогла. Слёзы потекли неожиданно для меня самой. Я сидела над чашкой и плакала в неё.
Николай пододвинул сахарницу. Утешать не пробовал, ждал.
— Увези её к себе, — сказала я. — Николай, прямо сегодня посади в машину и увези. Там ты будешь рядом. Марина туда не доберётся. Прошу тебя.
Он дал мне успокоиться и только потом ответил, всё тем же ровным голосом:
— Ирина, она недееспособная. Опекун — не я. Если увезу её — будет похищение, а я уже судимый. Сестра сразу заявит. На трассе остановят на первом посту: меня в изолятор, маму в интернат. После этого назад её не вернуть.
Я провела рукавом по лицу. Из комнаты донёсся шорох, и мы поднялись оба. Галина Борисовна сидела, свесив ноги с кровати, смотрела в дверной проём, на Николая.
Он подошёл и присел перед ней.
— Что, мам? Опять уснуть не можешь?
Она долго вглядывалась в него, а потом хрипло, медленно выговорила:
— Дома.
Лены рядом не было, никто не пел. Слово она сказала сама.
Николай оставался неподвижным: боялся спугнуть её.
— Дома, мама. Ты дома.
Кивнув, она легла. Он поправил одеяло и вернулся на кухню уже с другим, ожившим лицом.
— Ирина, значит, может! Раз сказала «дома», сможет и в опеке сказать. Отвезу её на приём. Пусть у неё самой спросят, где она хочет остаться.
Я хотела его отговорить. Мне уже доводилось видеть Галину Борисовну среди чужих, я знала, какой она тогда становится. Но смотрела на Николая и не могла сказать ему: не надо.
На седьмой день мы повезли её в райцентр. О приёме Николай договорился ещё накануне. Инспектор предупредила:
— Опекуна тоже приглашу.
— Приглашайте.
Мы выбрали для Галины Борисовны лучшую одежду: тёмную юбку, синюю кофту, цветастый платок. Николай усадил её спереди во внедорожнике, я устроилась сзади. До самого райцентра она не отрывалась от окна.
Нас приняли в просторном казённом кабинете с зелёными до середины стенами. От бумаги и хлорки пахло так же отчётливо. Марина со своей папкой уже ждала у стола, не снимая светлого пальто. При виде матери поднялась, раскрыла объятия.
— Мамулечка моя, мамуля!
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми