Жизнь без прикрасСтул для старушки поставили в середине кабинета. Напротив с листом устроилась инспектор. Галина Борисовна опустила взгляд, сжала пальцы на коленях.
— Галина Борисовна, вы слышите меня? — громко, отчётливо спросила инспектор.
Ответа не последовало.
— Назовите себя, Галина Борисовна.
Она словно окаменела: плечи поднялись, подбородок прижался к груди. Даже глаз не подняла. Я смотрела на мелкую дрожь её руки.
— Мам, это я, — негромко позвал Николай. — Скажи им, где тебе хочется жить.
Инспектор, так и не дождавшись ответа, вздохнула, сделала пометку и обратилась к нему:
— А где вы сами были эти три года?
— Работал далеко.
— За все эти три года так ни одного приезда и не было?
— Ни разу.
Марина печально кивнула — будто сочувствовала брату. Инспектор записала и этот ответ. Николай повернулся ко мне:
— Ирина, спой. Пожалуйста.
Здесь, перед ними. Я встала, чувствуя, как краснею до корней волос. Певицы из меня не было, голоса тоже; пела я только детям перед сном.
— Отпусти меня, река…
Получилось сипло и едва слышно, голос оборвался. Пришлось начать заново. Я одолела первую строку, за ней вторую. Галина Борисовна продолжала смотреть в пол. Ни движения, ни звука. До огонька я допела одна.
Слышалось только тиканье часов. Потом Марина засмеялась — не громко, но все услышали.
— Так вот как она у вас поёт. Ну-ну.
Я опустилась на стул. Пылали и уши, и лицо; хотелось провалиться сквозь крашеный пол. Рядом писала инспектор, и мне была видна крупная строка на её листе: «Контакту недоступно».
Николай не отводил взгляда от матери. Таким его лицо я ещё не видела.
Инспектор поднялась.
— Опрос закончен.
Мы вывели старушку в коридор. Марина подошла, поправила на ней платок, расправила под подбородком узел и заговорила с инспектором так, что слышала вся очередь:
— Сами видите её состояние. Буду добиваться интерната по медицинским показаниям. Осталось получить одну бумагу.
— Какую именно?
Марина лишь улыбнулась и посмотрела на меня. Что за бумага ей понадобилась, я не поняла.
Примерно на половине дороги к посёлку Николай неожиданно съехал на обочину. Выключил двигатель и остался сидеть, положив руки на руль. Мать рядом с ним тоже смотрела прямо перед собой. Мы простояли около трёх минут среди мокрого поля. Потом мотор снова заработал. До дома мы ехали молча.
Галина Борисовна легла к стене лицом. Лена пришла, запела, но старушка даже не повернулась. Весь оставшийся день от неё не услышали ни звука.
Среди ночи меня разбудил холод. Со второй кровати, у стены, я увидела откинутое одеяло на пустой постели Галины Борисовны. Сквозняк шёл через открытые двери — в сени и дальше на крыльцо.
— Николай!
Я вскочила, он босиком выскочил из кухни. На дворе шёл мокрый снег, калитка была распахнута. Старушку нашли через минуту, на другой стороне переулка.
У сарая она вцепилась в косяк и толкала разбухшую от сырости дверь. Поверх ночной рубашки надела Николаеву аляску, сняв её с гвоздя в сенях. Ни слова не произносила — только тихо просилась внутрь.
Николай рванул дверь, открыл и осветил сарай телефоном. Луч показал пустой ящик, кровать без матраса, светлый след там, где стоял обогреватель. Внутри было холодно.
Галина Борисовна прошла к кровати, села прямо на доски, уложила ладони на колени.
— Отпусти меня, река…
Она запела без Лены, сама. И голос звучал крепче, чем у неё дома. Николай замер в дверях, продолжая светить телефоном.
— В опеке, в том кабинете, её подавляет, — сказал он мне, не оборачиваясь. — А здесь ей тепло было.
— Она и пела тут всю зиму громче, чем где бы то ни было.
Мы дождались конца песни. Тогда он подхватил мать и понёс обратно. Она позволила себя унести, положив голову ему на плечо.
На восьмой день, ближе к полудню, я увидела из кухни красную машину и взяла телефон. Николай во дворе колол дрова, а Лена у Галины Борисовны на кровати сортировала по цветам пуговицы, раскладывая их поверх одеяла.
Марина переступила порог без стука, с папкой под мышкой. Николай вошёл следом.
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми