И как раз тогда мой безупречный жених едва заметно наклонился ко мне. Его губы оказались почти у самого моего уха, а резкий аромат дорогого одеколона мгновенно перебил запах цветов. Для гостей он продолжал улыбаться, но так близко я видела его настоящим. В его глазах не было ни нежности, ни волнения, ни тепла. Только пустота и ледяное удовольствие.
— Мне только что подтвердили, — прошептал он, наслаждаясь каждым словом. — Твой отец разорен. Счета заблокированы. Все, что было ценным, больше вам не принадлежит. Ты теперь пустое место. Мне такая жена не нужна.
Он выпрямился и замер в ожидании.
Я почти физически почувствовала, как он ждет моего падения. Ему хотелось увидеть, как у меня дрогнут губы, как побелеет лицо, как я начну задыхаться от ужаса. Наверное, он уже представлял, как я сорву фату, брошу букет на пол и выбегу из зала под взглядами сотен гостей. А он останется здесь — благородный, обманутый жених, которого втянули в позорную сделку с семьей банкротов.
В его глазах вспыхнуло торжество. Он заранее смаковал мой стыд. Уже, наверное, слышал завтрашние сплетни, видел, как мое имя будут произносить то с жалостью, то с презрительной усмешкой. Ему казалось, что в эту минуту он полностью держит меня в своих руках.
Но он ошибался.
Я не отвела глаз. Не опустила голову. Не дала ни одной слезе подступить к ресницам. Я просто смотрела на него прямо — спокойно, внимательно, почти с интересом. А потом позволила себе легкую улыбку.
Марк на долю секунды растерялся. Это не входило в его план. В его воображении я должна была сломаться.
Пока ведущий церемонии продолжал говорить о доверии, любви и уважении, я сделала шаг в сторону. Рядом стоял распорядитель праздника с микрофоном в руках, ожидая момента, когда начнутся поздравления. Я спокойно взяла микрофон из его пальцев. Он испуганно моргнул, словно не сразу понял, что произошло, но остановить меня не успел…
