Ресторан находился на набережной, вдали от шумной части города. За стеклом темнела вода, свет от низких ламп ложился на белые скатерти, официанты разговаривали едва слышно. Тарас выбрал столик в глубине зала и встретил Максима почти дружески. Он пожал ему руку, заказал напитки и первые несколько минут рассуждал о погоде, недвижимости и преимуществах жизни в приморском мегаполисе. Эта обходительность была настолько выверенной, что Максим сразу почувствовал угрозу.
— Вы ведь понимаете, куда попали? — наконец спросил Тарас.
Максим ровно ответил, что женился. Племянник улыбнулся и назвал это формальностью. Валерии семьдесят, она больна, а огромная компания не может зависеть от решений человека в таком состоянии. Молодому мужу, по его словам, следовало подумать не о красивом жесте, а о собственном будущем.
Максим сделал вид, что не понимает намека. Тогда Тарас заговорил прямо. Его готовы включить в «настоящую команду», обеспечить деньгами, статусом и долей в бизнесе. От Максима потребуется проявлять разумность: поддерживать решения племянников и ставить подпись на тех бумагах, где это необходимо. В кармане пиджака работала запись, и он тщательно следил, чтобы не коснуться телефона.
— А если я не соглашусь? — спросил он.
Тарас объяснил почти ласково: тогда Максим останется мужем старой женщины, которую все равно признают недееспособной. После этого его подпись потеряет значение, а обещанная доля окажется под вопросом. Закон, повторил племянник, умеет принимать нужную форму, когда им занимаются опытные люди.
Злость поднималась у Максима от живота к горлу, но внешне он лишь нахмурился, будто всерьез задумался о выгоде. Он попросил время. Тарас охотно согласился и заверил, что они не враги, просто хотят порядка. В течение оставшегося ужина он называл суммы, упоминал места в совете компании и осторожно напоминал, каким невероятным прыжком для деревенского парня может стать союз с ними.
Тарас умело чередовал обещания с унижением. Сначала говорил, что Максим достаточно умен, чтобы воспользоваться шансом, затем напоминал, что без брака тот остался бы никому не известным водителем. Он словно проверял, на какую кнопку нажать: жадность, самолюбие, страх вернуться в бедность. Максим отвечал коротко и специально задавал вопросы о гарантиях, позволяя собеседнику поверить, что нужная слабость найдена.
Самым трудным было не спорить. Каждый раз, когда племянник пренебрежительно называл Валерию больной старухой, Максим хотел закончить разговор. Вместо этого он представлял материнский дом и заставлял себя слушать дальше. Запись имела ценность только пока Тарас чувствовал превосходство и продолжал говорить.
Вернувшись в особняк, Максим прошел прямо в закрытый кабинет. Валерия и Соломия ждали его. Запись оказалась чистой: каждое предложение, каждый намек были слышны отчетливо. Валерия не торжествовала. Она лишь заметила, что племянники начали нервничать быстрее, чем предполагалось, и теперь уже не остановятся.
— Вы сказали, что это почти война, — произнес Максим. — Они уже ведут ее.
Валерия ответила, что часть активов заранее переведена в независимый фонд, документы проверяются, а юристы готовы оспорить любую медицинскую оценку. Но доказательство попытки подкупа супруга было особенно важно: оно связывало личное давление с планом захвата управления. Если племянники решат действовать грубее, им придется оставить еще больше следов.
До глубокой ночи они разбирали возможные ходы. Валерия говорила о сроках и бумагах, Максим задавал вопросы, Соломия вносила уточнения. Между супругами исчезла прежняя дистанция работодателя и наемного водителя. Теперь они спорили как партнеры, и Максим с удивлением заметил, что возраст женщины перестал определять его отношение к ней. Перед ним были ум, выдержка и воля, а не цифра в паспорте.
Максим несколько раз возвращался к моментам ужина, где мог ответить иначе. Валерия не хвалила его безоговорочно: в одном месте он слишком быстро спросил о вознаграждении, в другом надолго замолчал и едва не показал отвращение. Но именно эти несовершенства делали сомнения правдоподобными. Человек, действительно готовый продаться, тоже боялся бы назвать цену и проверял безопасность сделки.
Закончив работу, они еще некоторое время сидели напротив друг друга. Максим понял, что Валерия не просто использует его риск: она сама ставит на карту репутацию, компанию и возможность доказать правду. Если он предаст, собранные материалы могут стать оружием против нее. Осознание такого доверия не льстило, а давило ответственностью.
Когда Соломия ушла, Валерия спросила, знает ли Максим, что тяжелее всего в старости. Он предположил: болезни или одиночество. Она покачала головой. Хуже всего, когда окружающие объявляют человека законченным прежде, чем он сам готов уйти. Максим не нашел утешительных слов и просто кивнул. В этой тишине их соглашение стало чем-то большим, чем взаимная выгода, хотя ни один из них еще не решился дать этому новое название…
