Через два дня Тарас пригласил Максима снова — теперь на закрытый мужской ужин в частном клубе на верхнем этаже одной из башен. Валерия велела принять приглашение. Резкий отказ покажет, что молодой супруг неподконтролен; согласие заставит противников поверить в его колебания. Сомневающегося человека, объяснила она, опасаются меньше, чем того, кто заранее выбрал сторону.
В клубе Тарас был не один. Рядом сидели Богдан и двое незнакомых мужчин: один в строгом сером костюме, другой — в светлом пиджаке. Их не представили подробно. Они говорили об экономике, инвестициях и рынке, но одновременно изучали гостя. Максим почти не вмешивался и позволял им принимать молчание за растерянность.
Мужчина в сером спросил, намерен ли он всю жизнь оставаться водителем. Максим поправил: теперь он супруг Валерии. Богдан усмехнулся и добавил: только формально. Затем Тарас поинтересовался, действительно ли Максим верит, что семидесятилетняя женщина самостоятельно принимает все решения. Максим ответил, что она умнее многих людей, которых ему довелось встретить. Богдан возразил: ум не отменяет возраста.
Предложение изложил мужчина в светлом пиджаке. Управление должно перейти в «надежные руки», а Максим сможет получить место в совете, процент от прибыли и собственный статус. Нужны его голос и подпись. Когда он спросил о последствиях отказа, Тарас упомянул комиссии, проверки и возрастающее давление. Остановить процедуру супруг якобы не сумеет, потому что правовые нормы всегда можно истолковать удобным образом.
Максим медленно крутил бокал и изображал внутреннюю борьбу. На размышление ему дали неделю. Выходя на террасу, он увидел внизу море городских огней и только там позволил себе глубоко вдохнуть. Запись сохранилась, голоса различались. Племянники уже не предлагали сотрудничество туманными намеками — они добивались содействия в отстранении Валерии.
В лифте он несколько раз прокрутил в памяти разговор, опасаясь, что случайной репликой выдал слишком многое. Руки оставались спокойными, но рубашка прилипла к спине. В отличие от первой встречи, сегодня его оценивали сразу четверо. Незнакомые мужчины почти не говорили, зато внимательно следили, как он реагирует на суммы и угрозы. Максим понял: эти люди, вероятно, обеспечивали юридическую и финансовую сторону плана.
В особняке Валерия заставила его пересказать ужин прежде, чем прослушала файл. Ее интересовали не только слова, но и паузы, взгляды, порядок предложений. Максим увидел, насколько внимательно она разбирает человеческое поведение. Когда запись подтвердила его наблюдения, Валерия заметила, что противники перешли от вербовки к формированию группы давления. Следующий шаг почти наверняка будет официальным.
На следующий день последовал первый официальный удар. Во время планового приема врач сообщил Валерии, что для людей ее возраста желательно пройти дополнительную оценку памяти и способности принимать решения. Хозяйка изобразила безразличие, медленно кивнула и задала несколько нарочито неуверенных вопросов. Только в коридоре, когда посторонние отошли, тихо заметила: племянники торопятся.
Вечером Соломия передала Максиму папку. В ней были схемы переводов через подставные компании, подписи юристов, связанных с Тарасом и Богданом, и копии подготовленных заключений. Он читал до глубокой ночи. Масштаб оказался больше семейной борьбы за наследство: речь шла о заранее организованном захвате бизнеса, при котором состояние Валерии служило лишь удобным предлогом.
Некоторые страницы были сложны для человека без юридического опыта. Максим перечитывал формулировки, выписывал незнакомые термины и просил Соломию объяснить связь между компаниями. Она отвечала терпеливо, но требовала точности. В этой борьбе нельзя было сказать «примерно» или «кажется»: дата, подпись и назначение каждого перевода имели собственный вес.
Работа с папкой изменила его отношение к предстоящим встречам. Раньше Максим видел перед собой двух жадных родственников; теперь понимал, что за ними действует целая система помощников. Кто-то готовил медицинские бумаги, кто-то создавал финансовые цепочки, кто-то распространял слухи среди партнеров. Один эмоциональный отказ ничего бы не остановил. Требовалось позволить системе раскрыться до конца.
Максим вспомнил отцовские слова: вступая в драку, надо быть готовым выстоять до конца. Здесь не размахивали кулаками. Удары наносили доверенностями, поддельными медицинскими выводами, переводами и слухами. Ошибка в одном документе могла оказаться опаснее открытой угрозы.
Через несколько дней Тарас позвонил и спросил, созрел ли ответ. Максим сообщил, что продолжает думать. Племянник предупредил: время работает против него. Максим сдержанно заметил, что оно может работать и против другой стороны. После паузы Тарас посоветовал приезжему не забывать своего места в чужом городе.
Валерия выслушала запись угрозы, сидя у окна в своем беспомощном образе. Она не испугалась. Напротив, сочла резкость признаком приближения решающего хода. Тарасу и Богдану требовалась подпись Максима прежде, чем независимые юристы окончательно защитят активы. Поэтому неделя, отпущенная ему на размышления, превращалась в психологическую осаду: короткие звонки, жесткие сообщения, предложения новых сумм и все менее прикрытые предупреждения. Противники уже стояли у черты, но для доказательств нужно было, чтобы они переступили ее сами…
