Людмила Андреевна вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Она не повысила голос и не подошла к Мельник вплотную. Просто положила свою папку на первую парту и протянула руку.
«Экзаменационный материал, пожалуйста». Оксана Петровна несколько секунд держала синюю папку перед собой, будто еще могла решить, кому она принадлежит. Потом передала ее.
Шевченко посмотрела на обложку, прочитала название программы и регистрационный код. Лицо у нее стало жестче. «Это внутренняя диагностическая работа университетской летней школы. Она не утверждена ни директором, ни методическим объединением, ни городским управлением образования. Почему ученик выполнял ее вместо итогового школьного варианта?»
Мельник сняла очки. «Николай показывал результаты, которые не соответствовали его подготовке. Я решила провести углубленную проверку». «Единолично?» — спросила Шевченко. «У меня были основания сомневаться в самостоятельности его работ». «Какие именно?»
Вопрос прозвучал спокойно, но ответить на него оказалось труднее, чем Мельник ожидала. Она посмотрела на журнал, словно там могла найти подтверждение своим словам. «Он выполнял задания значительно лучше, чем можно было предположить, учитывая его прежний класс». По кабинету прошел едва слышный вздох, Дмитрий у окна опустил взгляд, но губы у него сжались.
Вика замерла. Даже Владимир Иванович повернул голову к Мельник. Впервые ее объяснение прозвучало вслух без привычной оболочки из слов о стандартах и заботе.
Получалось, что главным основанием для подозрения был сам успех Николая. Людмила Андреевна открыла первую страницу. «Вы зафиксировали его фамилию, дату рождения, номер школы и время начала. Это официальный бланк?»
«Старый образец. Я использовала его только как сложный набор задач». «Откуда он у вас?» Мельник помедлила…
