Назар появился вскоре после того, как Тарас начал задавать вопросы. Старый белый автомобиль остановился возле двора, из него вышел мужчина лет сорока с небольшим в сером костюме. На шее блеснула толстая цепь, за спиной держались двое охранников. Он не торопился, давая окружающим время заметить его приезд. Во дворе сразу стало тише: женщина у подъезда замолчала на полуслове, подростки у качелей отвернулись, старик с газетой поднялся и ушёл. Назар сел рядом с Тарасом на лавочку так спокойно, будто пришёл поговорить о погоде.
— Слышал, у ворот вышла некрасивость, — начал он. — Мои парни перепутали тебя с другим. Ошибка. Бывает. Извинения примешь?
Тарас молчал.
— Я знаю, кто за тобой стоит, — продолжил Назар, уже без улыбки. — Сивый тебе почти брат, это не тайна. Но район здесь мой. Гордей меня знает, договорённость есть. Живи тихо, Бондаренко. Не мешай людям работать.
— Людям или тебе?
Назар усмехнулся.
— Умный, значит. Тогда поймёшь быстрее: у меня люди, связи в полиции и имя, под которым я хожу. Не играй в спасителя. Спасителей обычно хоронят раньше тех, кого они спасают.
Он поднялся, поправил пиджак и уехал. Тарас смотрел вслед машине и понимал: Назар не боится ни его, ни Гната. Во всяком случае, пока.
Через два дня у магазина он встретил дядю Мирона. У соседа была разбита губа, под глазом расплывался тёмный синяк. Тарас остановился перед ним.
— Кто?
Дядя Мирон попытался отмахнуться, но сил на ложь не хватило.
— Хмырь с Бугаем. Сказали, нечего с тобой чаи гонять.
— Заявление?
— Тарас, какое заявление? Мне участковый сам сказал: держись подальше, старик, целее будешь.
Тарас довёл его до квартиры. У двери задержался.
— Они за это ответят.
— Ты только сам жив останься, — тихо сказал сосед.
В тот вечер Тарас позвонил Гнату с уличного автомата. Через час они ехали по пустой дороге вдоль чёрной полосы леса. В салоне пахло кожей, табаком и мокрой одеждой.
— Созрел? — спросил Гнат.
— Расскажи про Гордея. Он правда крышует Назара?
Гнат затянулся сигаретой.
— Гордей второй год за границей. Сюда не ездит, в мелкие дела не лезет. Назар ему процент гонит и прикрывается именем. Скорее всего, Гордей и половины не знает.
— А если узнает?
— Если факты будут настоящие, Назар ему станет не нужен. Старые люди не любят, когда под их именем творят беспредел. Но к Гордею просто так не достучишься. Нужны доказательства и человек, которому поверят.
— Значит, будут доказательства.
Гнат посмотрел на него внимательнее.
— Есть Роман Калач. Он в большом городе, иногда выходит на людей Гордея. Передаст, если материал серьёзный.
Он написал номер на клочке бумаги. Тарас спрятал его в карман.
На девятый день Тарас подошёл к Якимычу на рынке.
— Сколько берут?
— Четыре тысячи каждую неделю, — ответил тот, побледнев. — А если просрочишь, сам видел.
— Хочешь, чтобы это закончилось?
— Кто ж не хочет? Только они убьют.
— Завтра не плати. Скажи при людях, что больше не будешь. Я буду рядом.
Якимыч долго смотрел на него. В глазах боролись страх и усталость. Наконец он кивнул.
В пятницу Бугай и Лесь пришли как обычно. Когда они остановились у картофельного ряда, Якимыч вытер ладони о фартук и сказал:
— Денег нет. И больше не будет.
Рынок будто перестал дышать. Бугай схватил его за куртку и занёс кулак.
— Отпусти, — сказал Тарас, выходя из соседнего ряда.
Бугай повернулся, узнал его и полез за ножом. Тарас шагнул навстречу, перехватил руку, резко вывернул. Нож звякнул о плитку. Бугай, охнув, сложился пополам от удара коленом. Лесь бросился сбоку, но Тарас встретил его локтем, и тот повалился на ящики с товаром. Всё заняло меньше времени, чем люди успели испугаться.
Тарас поднял нож, сложил его и бросил в урну. Потом повернулся и ушёл. За спиной стояла тишина — густая, тревожная, но уже не совсем прежняя. В ней впервые за полтора года было что-то похожее на надежду…
