Вечером к дому Тараса подъехали две машины. Назар поднялся на четвёртый этаж с четырьмя охранниками и Хмырём. Стучали так, будто собирались вынести дверь. Тарас открыл сам.
— Ты совсем голову потерял? — Назар едва держал голос. — Моих людей валишь? На моей земле?
— Они первыми полезли.
— Мне плевать, кто первый. Я тебя предупреждал.
Охранники шагнули вперёд, но телефон Назара зазвонил. Он посмотрел на экран, отошёл на полшага и ответил. Слушал недолго, однако лицо у него менялось с каждой секундой. Убрав телефон, он посмотрел на Тараса уже иначе.
— Сивый передал, что если тебя тронут, вопрос станет общим. Сегодня тебе повезло. Но не думай, что так будет всегда.
Они ушли. Тарас закурил у открытого окна. Он выиграл не бой, а только маленький отрезок времени. Назар не отступит, пока не потеряет то, чем прикрывается. Значит, надо было действовать быстрее.
На следующий день район смотрел на Тараса иначе. Кто-то кивал ему издали, кто-то тихо благодарил, кто-то отводил глаза, боясь, что надежда окажется опаснее прежнего страха. Якимыч впервые за долгое время улыбался.
— Сегодня никто не пришёл, — сказал он. — Я уже забыл, как это — торговать без камня внутри.
— Рано радоваться, — ответил Тарас. — Назар попробует вернуть своё.
Вечером в заброшенном гараже собрались пятеро: Якимыч, Лука с мясного ряда, Данилыч с овощей, Микола из автосервиса и Демьян из продуктового магазина. Лампа под потолком мигала, пахло сыростью, ржавчиной и старым бензином. Мужчины были разные, но на лицах у всех лежала одна и та же усталость. Они пришли не потому, что перестали бояться, а потому, что страх уже надоел сильнее боли. Тарас объяснил им просто: Назар держится не на силе, а на чужом имени. Павло Гордей не знает, что здесь происходит. Если показать ему доказательства, Назар потеряет крышу.
— Какие доказательства? — спросил Лука.
— Записи, фото, медицинские справки, рассказы людей. Всё, что можно проверить.
Данилыч поднял руку с искривлёнными пальцами.
— У меня справка осталась. Бугай год назад два пальца сломал за просрочку.
Микола добавил:
— Я знаю человека, которого они так отделали, что он месяц в больнице лежал. Может, согласится рассказать.
— Собирайте всё, — сказал Тарас. — Если придут требовать деньги, снимайте. Но осторожно. Один человек для них лёгкая добыча. Десять или двадцать — уже другая история.
— А если Назар узнает? — Демьян говорил почти шёпотом. — Он же нас всех сожжёт.
— Риск есть. Но платить всю жизнь — тоже риск. Только медленный.
Мужчины переглянулись. Первым руку протянул Якимыч. За ним остальные.
На следующий день Тарас поехал к кафе «Пристань». Одноэтажное кирпичное здание стояло на пустыре, вывеска облезла, у входа курили двое. Внутри было прокурено, грязно, за дальним столом играли в карты люди Назара. В глубине виднелась дверь с табличкой «Служебная». Тарас заказал чай и пирожок, сел у окна и запоминал: выходы, столы, лица, расстояние до стоянки. Один охранник подошёл и спросил:
— Ты чей?
— Проездом. Перекусить зашёл.
Охранник постоял рядом, потом отошёл. Через сорок минут Тарас вышел. Этого хватило.
Три дня Хмырь, Бугай и Лесь на рынке не появлялись. Торговцы приносили материалы. Делали это по-разному: кто-то совал листок в руку и сразу уходил, кто-то долго мялся у подъезда, кто-то говорил шёпотом, будто признание само по себе могло вызвать Назара из воздуха. Тарас никого не торопил. Он понимал, что каждый лист в папке был для этих людей не бумагой, а шагом через собственный страх. К концу третьего дня у Тараса была папка: показания, справки, фотографии, четыре записи вымогательства. На четвёртый вечер к нему подошли двое незнакомцев в кожаных куртках.
— Бондаренко? Назар зовёт. Завтра в восемь, «Пристань». Один.
— А если не приду?
— Тогда пострадают те, кто рядом с тобой.
Ночью Тарас позвонил Гнату. Тот выслушал и сказал:
— Ловушка может быть, но убивать тебя ему сейчас невыгодно. Я поставлю людей поблизости. Если что — поднимем всех.
Утром Тарас спрятал папку в надёжном месте и оставил записку на случай, если не вернётся. Вечером он приехал к кафе за десять минут до восьми. Основной телефон у него забрали сразу. В кабинете Назар сидел за столом, наливал коньяк в два бокала и улыбался так, словно всё ещё можно было уладить словами…
