Свекровь начала уносить продукты с юбилея Марины, но из гостевой спальни вышли

В этот самый момент со стороны двора послышался хруст гравия под колёсами автомобиля. Хлопнула дверца машины. Раздались быстрые, лёгкие шаги по деревянным ступеням крыльца. Дверь на кухню открылась, и на пороге появился сам Виктор. Муж Марины был одет не в рабочую робу для копания грядок, а в безупречно выглаженную светлую рубашку и лёгкие летние брюки. В руках он держал гигантский, невероятно пышный букет из любимых женой кремовых пионовых роз, а под мышкой торчала подарочная коробочка, перевязанная золотой лентой.

Виктор переступил порог кухни с широкой сияющей улыбкой, готовый произнести праздничную речь. Но слова застряли у него в горле. Картина, представшая его взору, была достойна кисти сюрреалиста. В небольшой дачной кухне находились трое огромных мужиков, сверлящих его тяжёлыми взглядами. Прямо посреди пола восседал ротвейлер размером с пони, пуская слюни на развороченные клетчатые сумки. Марина спокойно шинковала огурцы, и в самом углу, прижавшись спиной к холодильнику, сидела его родная мать, сжимая в руке банку икры.

— Простите, а что здесь происходит? — начал Виктор непривычно высоким тенором, перевёл взгляд на банку икры в руках матери и кивнул: — Ага!

Он всё понял за одну короткую секунду. Его глаза метнулись к пустым полкам холодильного агрегата, потом к сумкам под задом собаки и, наконец, к лицу матери.

— Мама, ты что, опять за своё? — ахнул муж, опуская букет. На его лице отразилась смесь дикого стыда и накопившегося раздражения. — Ты зачем сюда приехала? Мы же с тобой неделю назад это обсуждали. Я тебе ясно объяснил, что мы сегодня отмечаем Маринин день рождения в молодёжной компании. Родителей соберём в кафе.

Оксана Дмитриевна замерла, как пойманная в свете фар мышь. Все её грандиозные планы обрушились, похороненные под тяжестью реальности. Её враньё раскрылось максимально публично, при свидетелях, да ещё и при собственном сыне, чьим именем она так ловко прикрывалась. Её лицо начало стремительно менять цвета от бледно-серого до насыщенного свекольного. Она попыталась подняться, опираясь о гладкую дверцу, но ноги слушались плохо.

— Витенька, сынок, — забормотала она, нервно заикаясь. — Э, ты не так всё понял. Я не то чтобы… Я просто заехала поздравить.

— Да-да, — подал голос Тимофей с неизменной ухмылкой. — Поздравить заехала и заодно решила весь холодильник в свои баулы переместить, видимо, чтобы именинница не переедала на ночь. Забота о здоровье, так сказать.