Свекровь начала уносить продукты с юбилея Марины, но из гостевой спальни вышли

С невероятной скоростью, превосходящей ту, с которой она паковала продукты, свекровь начала вытряхивать содержимое сумок обратно на кухонный стол. Буженина, смятый кусок сыра, колбасы, рыба, маслины. Всё это летело кучей на чистую скатерть.

— Вот всё возвращаю на базу, — бормотала она, избегая смотреть в глаза сыну. Банку с красной икрой она аккуратно двумя пальцами поставила на самый край стола. — Ну, ничего не пропало, всё проверено.

Кот Барсик, сидевший на подоконнике, одобрительно мяукнул. С его точки зрения глупая женщина наконец-то начала делиться добычей. Оксана Дмитриевна подхватила свои опустевшие баулы, прижала их к груди как щит и начала бочком продвигаться к выходу.

— Мариночка, золотая моя, с днём рождения! — пропищала она уже у самых дверей. — Счастья, здоровья, я побежала. У меня рассада сохнет. Мне ещё поливать всё. Лечу на автобус.

Она пулей вылетела из кухни, чуть не сбив Виктора с ног, промчалась по коридору и через пять секунд хлопнула уличной калиткой. На кухне повисла секундная тишина, прерываемая только свистом закипающего чайника и чавканьем Дружка, который всё-таки добрался до уроненного Оксаной Дмитриевной куска сыра с плесенью.

Коля не выдержал первым. Он фыркнул, прикрыл рот рукой, а затем разразился раскатистым, заразительным хохотом. Роман поддержал его громким басом, сгибаясь пополам. Тимофей смеялся так, что у него на глазах выступили слёзы. Он хлопал себя по могучим бёдрам и ржал как конь. Виктор перевёл дух, оглядел разгром на столе, посмотрел на спокойную, улыбающуюся Марину и тоже не смог сдержать улыбки. Он подошёл к жене, обнял её и протянул роскошные розы.

— Прости, Маринусь. Я честно не знал, что она такой рейд провернёт. С юбилеем тебя, родная. А это, — он вытащил бархатную коробочку с цепочкой, — подарок, за которым я ездил.

Марина приняла цветы, поцеловала мужа в щёку и смахнула с буженины пару волосков собачьей шерсти.

— Отличный подарок. И шоу с утра вышло неплохое. Ну что, бойцы? — Она повернулась к полицейским. — Хватит ржать. Берите столы, несите в сад. Праздник начинается.