Дорога в отдалённую колонию заняла три недели. Переполненные вагоны почти не проветривались, маленькие зарешечённые окна под потолком пропускали лишь узкие полосы света. Дни различались только по остановкам и звуку колёс. Андрей сохранял силы, говорил мало и не позволял себе думать о том, что происходило дома.
За воротами колонии их встретили мороз, лай служебных собак и длинные бетонные стены, исчезавшие в тумане. Новоприбывших выстроили на плацу. Начальник отряда шёл вдоль строя, сверяя лица с фотографиями, и остановился перед Андреем.
— Коваленко? Завтра отправишься в производственную зону, на лесопилку. Не выполнишь норму — попадёшь в штрафной изолятор.
Вечером Андрей сидел на скрипучей койке и смотрел на грубое колючее одеяло. Ярости, которая могла бы толкнуть его в драку или бессмысленный протест, не было. Осталась холодная и ясная задача: пережить это место, добиться возвращения и однажды увидеть людей, которые решили, что он уже не сможет им помешать.
Работа на лесопилке оказалась бесконечным повторением одних и тех же движений. Влажные брёвна тянули руки вниз, опилки забивались за воротник и саднили в горле, занозы входили под кожу даже сквозь рукавицы. Андрей распределял силы так, чтобы неизменно выполнять норму. Он не играл в карты, не брал в долг и не вмешивался в чужие споры. На скудные средства с внутреннего счёта покупал лишь крепкий чай и рабочие перчатки.
Утром он заранее отмечал, где можно сберечь одно движение, как перенести вес с больной ладони на предплечье, когда сделать глоток воды, чтобы не остановиться раньше сигнала. Такая расчётливость постепенно стала привычкой. Она помогала не думать о девяти годах как о едином неподъёмном сроке. Нужно было выдержать только очередное бревно, следующую смену, наступивший день.
Прошёл первый год, затем второй. На жалобы о пересмотре дела приходили одинаковые ответы: оснований нет, нарушения не установлены, решение оставлено без изменения. Мир за ограждением постепенно стал чем-то отвлечённым. Андрей продолжал считать месяцы, хотя ни писем, ни вестей от прежних знакомых не получал.
На третьем году загорелась сушильная камера второго участка. Едкий дым за несколько минут заполнил цех. Люди бросились к основному выходу, толкая друг друга в тесном проходе, но горящая балка рухнула и отсекла часть бригады. Андрей сорвал со щита пожарный топор и побежал к запасной двери.
Замок заклинило от жара. Деревянная рукоять скользила в потных ладонях, каждый удар отзывался в плечах. Металлическое полотно гнулось, но не открывалось. Дышать становилось всё труднее, огонь приближался, прожигая жаром плотную ткань робы. Андрей ударил снова — ниже, точно в область замка. Лезвие пробило тонкий лист, и дверь наконец подалась наружу. Холодный воздух ворвался в задымлённый цех, люди один за другим выбрались во двор.
Снаружи Андрей опустился на снег и долго кашлял, чувствуя во рту вкус копоти. Руки продолжали сжимать рукоять топора, хотя опасность уже миновала. Вокруг перекликались сотрудники, считали вышедших, раскатывали пожарные рукава. Только когда стало ясно, что одного человека не хватает, шум двора на мгновение словно отдалился.
Одного заключённого спасти не удалось. Тело сильно пострадало в огне, и установить личность обычным осмотром было невозможно. Намного позже из поднятых реестровых документов Андрей узнал, что Роман воспользовался этим пожаром. Через связанных с ним сотрудников администрации и регистрационной службы погибшего оформили как Андрея Коваленко. Официальная запись о смерти открыла Оксане доступ к имуществу мужа, а исправленные карточки на время скрыли даже очевидное противоречие: человек, объявленный умершим, продолжал числиться в колонии.
За действия во время пожара Андрея перевели в котельную. Там было теплее, одежду можно было просушить, а на полке возле окна стоял старый радиоприёмник. Однажды сквозь треск помех он услышал в экономических новостях знакомую фамилию. Сообщалось о слиянии двух крупных строительных компаний, руководителем объединённого холдинга стал Роман Бондаренко.
Андрей застыл с лопатой в руках. Угольная пыль медленно оседала на лице, огонь из открытой топки окрашивал стены в тёмно-красный цвет. Через несколько секунд он высыпал уголь в пламя и с силой закрыл чугунную дверцу…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
