Андрей смотрел на пакет, пока смысл услышанного медленно складывался в единую картину. Роман знал маршрут, время выезда и содержимое органайзера. Только он мог заранее сообщить, какой дорогой Андрей поедет в управление. Следователь ждал возражений, однако Андрей промолчал: любое слово в этом кабинете уже было приготовлено для протокола, написанного без него.
Ему вспомнились короткие взгляды Романа у ангара, нервные движения пальцев по экрану телефона и слишком настойчивые разговоры о неустойке. Ещё несколько часов назад всё это казалось обычным волнением партнёра перед важной поставкой. Теперь каждая мелочь приобретала другой смысл. Андрей впервые понял, насколько тщательно его вывели на пустую дорогу и как заранее были готовы люди, сумка и патруль.
Недели превратились в месяцы. В изоляторе каждый день начинался в шесть утра с грохота засовов и заканчивался тем же железным лязгом. Жидкая каша пахла прогорклым маслом, вода в ржавой раковине была ледяной. На прогулке заключённых выводили в бетонный колодец, над которым решётка делила низкое небо на одинаковые квадраты.
Почти каждый вечер Андрей писал Оксане. На листах из школьной тетради он подробно объяснял, где искал разрешение, просил найти независимого защитника, проверить действия Романа и поднять банковские выписки фирмы. Письма проходили внутреннюю проверку и исчезали. Не пришло ни одного ответа — ни после первого конверта, ни после двадцатого.
Назначенный защитник появился всего дважды. Пожилой сутулый мужчина приносил новые тома дела и пах дешёвым табаком. Во второй визит он долго перекладывал бумаги, избегая взгляда Андрея.
— Ваша жена не подала заявку ни на одно свидание. Передач тоже не было. Бондаренко оформил управление фирмой на себя, а его показания подтверждены другими материалами. Обвинение требует большой срок.
— Камеры с объездной запросили?
— Запись не сохранилась.
— Детализацию вызова патруля?
— В деле есть рапорт дежурного.
Защитник закрыл портфель, словно этим завершал и разговор, и саму попытку спорить. После его ухода Андрей долго стоял возле раковины, слушая, как вода бьёт по металлическому дну. Затем достал из-под матраса оставшиеся чистые конверты, медленно разорвал каждый на несколько частей и выбросил. Надежда на то, что Оксана просто не знает правды, больше не выдерживала столкновения с молчанием.
Суд состоялся в конце февраля. За мутными окнами таял мокрый снег, на стёклах оставались грязные дорожки. Андрей сидел за металлическим ограждением, положив ладони на колени. Скамьи для посетителей пустовали. Не пришли ни Оксана, ни Роман; только секретарь безостановочно печатала, а представитель обвинения время от времени смотрел в телефон.
До последней минуты Андрей вслушивался в шаги за дверью. Он не ждал чуда от Оксаны, но какая-то упрямая часть сознания всё ещё допускала, что она появится хотя бы ради того, чтобы увидеть его и сказать правду. Дверь открывалась несколько раз, входили сотрудники суда, приносили папки, снова уходили. Никто из тех, кого Андрей ждал, в зал так и не вошёл.
Приговор читали быстро, почти без пауз. Слова о доказательствах, показаниях и тяжести преступления сливались с шумом улицы. Андрей смотрел, как по окну ползёт талая вода, и ждал единственной фразы, ради которой его привезли.
— Признать виновным и назначить девять лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительном учреждении строгого режима…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
