Под потолком тесного судебного кабинета назойливо потрескивала длинная лампа. Андрей Коваленко следил за её бледным мерцанием и ждал, когда завершится процедура, ради которой он несколько месяцев собирал справки, проходил проверки и стоял в бесконечных очередях. В помещении смешались запахи архивной пыли, старой бумаги и растворимого кофе. Потёртый линолеум под ногами был исчерчен тёмными полосами, оставленными сотнями посетителей.
Судья с усталым лицом перелистнула последние страницы дела, сверила номер постановления и прижала к листу тяжёлую круглую печать. Глухой удар деревянной рукояти прозвучал неожиданно громко.
— Постановление вступает в силу. Запись о смерти Андрея Коваленко подлежит аннулированию, — произнесла она и придвинула документ к краю стола.
Андрей взял лист обеими руками, сложил точно по сгибу и спрятал во внутренний карман старой серой куртки. Там лежал небольшой кожаный органайзер с оборванной застёжкой. Некогда гладкая коричневая кожа высохла и покрылась частой сеткой трещин. Загрубевшие пальцы на мгновение задержались на знакомом шве.
За массивной дверью его встретил резкий мартовский ветер. Над мокрой мостовой висело низкое небо, машины шуршали колёсами по грязной воде. Андрей поднял воротник и пошёл вдоль улицы, размеренно ставя тяжёлые рабочие ботинки на неровную плитку. Такая же сырость стояла в воздухе семь лет назад, когда его прежняя жизнь оборвалась из-за нескольких листов и чужой неразборчивой подписи.
Вечером четырнадцатого октября грузовой терминал не умолкал ни на минуту. Над причалом двигались стрелы кранов, между складами сновали тягачи, от контейнеров тянуло морской солью, соляркой и ржавым железом. Андрей стоял возле ворот четвёртого ангара, прижимая к боку новый кожаный органайзер с транспортными накладными на промышленное оборудование.
Роман Бондаренко то смотрел на телефон, то оглядывался на колонну грузовиков. Для их молодой фирмы это был первый контракт такого масштаба, и задержка грозила не только крупной неустойкой, но и потерей заказчика.
— Контрольная служба не выпускает контейнеры, — сказал Роман, понизив голос. — Требуют дополнительные сертификаты. Если груз останется здесь до утра, мы не уложимся в срок.
Водители курили возле кабин, пряча подбородки в воротники. Андрей ещё раз проверил документы и направился в серое административное здание. В маленьком кабинете дребезжал старый вентилятор, хотя было холодно. Сотрудник за столом едва взглянул на листы с печатями и отодвинул их обратно.
Электронная база не работала со вчерашнего дня, бумажного подтверждения было недостаточно, а общая очередь растянулась почти на неделю. Андрей спросил, можно ли получить официальный отказ или связаться со старшим смены. В ответ ему безразлично указали на дверь.
Искать посредников он не собирался. С самого начала Андрей настаивал, что фирма должна работать открыто, без конвертов и сомнительных услуг. Он решил доехать до центрального управления грузового контроля и добиться хотя бы временного письменного разрешения. До него было около сорока километров по промышленной объездной дороге.
Старый седан завёлся лишь со второй попытки. Когда портовые огни остались позади, дождь превратился в плотную водяную стену. Щётки не успевали очищать стекло, фары выхватывали из темноты разбитый асфальт и мокрые бетонные ограждения заброшенных складов. Перед крутым поворотом Андрей сбросил скорость и заметил в зеркале стремительно приближавшиеся огни.
Он подумал, что водитель сзади торопится, и несколько раз моргнул поворотником, показывая, что уступает. Дорога здесь была узкой, обочина после дождей размокла, поэтому резкий манёвр мог закончиться в кювете. Андрей держал руль обеими руками и ждал, когда яркий свет сместится влево. Вместо этого расстояние между машинами продолжало сокращаться.
Тёмный внедорожник держался вплотную, ослепляя дальним светом. Андрей прижался к правому краю, освобождая дорогу, однако машина сзади не стала его обгонять…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
