Посадка началась утром 29 августа. Очевидцам запомнилась печальная картина: четыре сотни детей в серой казённой одежде послушно шли к вагонам, держа фанерные чемоданчики. Многие плакали не от страха, а потому, что не знали, куда их увозят, зачем и что ждёт впереди. Воспитательницы старались успокоить их рассказами о тёплом море, новой жизни и детдомах, где им будет хорошо. Одни верили этим обещаниям, другие молча опускали глаза. Старшие переглядывались: они уже понимали, что сирот нужно куда-то устраивать и отправка на край света давно стала обычным делом.
Перед отправлением Зайцева обходила состав с блокнотом. Ни один вагон не остался без проверки: она сверяла детей со списками, проверяла продукты на кухне, осматривала медицинское оборудование. Всё требовалось подготовить безупречно. По её указанию в каждый жилой вагон погрузили хлеб на пять дней, консервы, сухое молоко и крупы.
Медицинский запас включал бинты, йод, касторку, валерьянку и аспирин. Даже на случай эпидемии предусмотрели немного сульфаниламидов. Багажный вагон заполнили детскими вещами, одеялами про запас и учебниками: они предназначались для школ, в которых воспитанникам предстояло учиться после переезда. Казалось, ничего не забыли.
30 августа, ровно в восемь утра, старенький паровоз двадцатой серии с трудом потянул от вокзального перрона 21 вагон. За управлением стоял Виктор Антонович Дубровский, 57-летний ветеран железной дороги, всю войну проведший за рычагами паровоза. Вёл он спокойно и уверенно. Рядом сидел помощник, Максим Романович Козак: в свои тридцать два года он был молодым, но уже опытным железнодорожником.
На дорогу отводилось 20 суток. Маршрут проходил через столицу, дальше — через города в глубине страны, к приморскому пункту назначения. Машинисту и помощнику строго запретили делать остановки, кроме технических: набрать воду, пополнить уголь и двигаться дальше.
По воспоминаниям сопровождающих, первые три дня обходились без происшествий. Расписание выдерживали, а в вагонах постепенно установился привычный порядок. Детей кормили в определённые часы, здесь же учили читать и считать; по вечерам пели. Медики обходили вагоны, измеряли температуру, спрашивали о самочувствии и старались не пропустить начало болезни. Сотрудники МГБ почти всё время молча проводили в отдельном купе служебного вагона. Лишь изредка они выходили проверить, всё ли идёт как положено. Пока что эшелон двигался по плану.
31 августа состав миновал столицу и направился к следующему крупному городу. На его станции, где планировалась техническая стоянка, и произошла первая странная встреча. К эшелону подошёл незнакомый военный с полковничьими погонами. После долгой беседы с сотрудниками МГБ он поднялся к Галине Петровне. Около получаса они разговаривали в её вагоне; о чём — остальные не знали.
Когда полковник ушёл, воспитательницы заметили тревогу на лице Зайцевой и стали расспрашивать её.
— Ничего не случилось, всё нормально, — отмахнулась Галина Петровна. — Документы проверяли.
Успокоить их этими словами не удалось: её вид не вязался с объяснением. После той станции поезд заметно прибавил ход. Дубровскому приказали свести стоянки к минимуму — только вода и уголь, без каких-либо задержек.
Города за окнами попадались всё реже. Дети видели, как состав уходит всё дальше в лес, который тянулся без конца. Ночами некоторые малыши плакали и просились обратно, в родной город. Воспитательницы утешали их, хотя сами тревожились всё сильнее.
В полдень 1 сентября 1948 года эшелон прибыл на Лесную. На этом крупном узле главная магистраль пересекалась со строящейся новой магистралью. Здесь собирались задержаться на несколько часов: паровозу требовался ремонт, а составу — пополнение продовольствия. Галина Петровна велела выпустить детей на перрон, дать им подвигаться и побыть на свежем воздухе.
На платформу высыпали 400 детей. Они гуляли между вагонами, затевали догонялки, ели выданный воспитательницами хлеб с консервами. После тесных вагонов им дали время размять ноги и побыть на воздухе, прежде чем состав снова тронется в путь. В это время к эшелону опять пришли военные — трое, все в форме МГБ. Сперва они долго беседовали со своими сопровождавшими поезд коллегами, затем прошли к Зайцевой.
Из вагона доносились негромкие, напряжённые голоса. Стоявшие неподалёку воспитательницы могли разобрать лишь отдельные слова: «изменение маршрута», «новое распоряжение», «особая секретность». После ухода офицеров Галина Петровна созвала сопровождающих.
— Дальше по прежнему маршруту мы не пойдём. Нас направляют на север, к строящейся магистрали. В лесной глуши там возводят детдом для детей репрессированных, теперь наш пункт назначения — он. Дорога займёт ещё неделю. Вопросов задавать не надо: распоряжение пришло сверху…
