Воспитательницы переглянулись. Некоторые всё же попытались спорить.
— Детям и так тяжело. Как они выдержат ещё неделю в вагонах? Продукты уже на исходе, лекарства тоже заканчиваются.
— Нам приказано ехать, — ответила Галина Петровна. — Приказ выполняют, а не обсуждают.
После этого разговора воспитательницы замкнулись, говорили мало. Их напряжение передавалось детям: те чувствовали, что взрослые встревожены, и сами всё больше беспокоились.
В 18:00 1 сентября эшелон ушёл с Лесной на север, в сторону строящейся Байкало-Амурской магистрали. Пути в этих малонаселённых местах прокладывали заключённые ГУЛАГа. Полноценных станций здесь ещё не было; строительные составы обслуживали временные полустанки. Дубровскому пришлось вести осторожно и медленно: свежие, необкатанные рельсы местами проседали под поездом. Козак всматривался из паровоза в темноту. Его тревожило, что они углубляются в лес, где на сотни километров вокруг нет жилья.
К 23:00 позади остался последний обжитый полустанок — Речная. Дальше по обе стороны дороги стоял непроходимый лес. Даже летом здесь можно было за несколько часов заблудиться и погибнуть, а в начале сентября ночная температура уже опускалась до 5–7 градусов.
Вагоны обогревали буржуйками. Под ровный стук колёс дети пытались заснуть, плотнее заворачиваясь в одеяла. По углам сидели воспитательницы и переговаривались шёпотом.
— Куда же нас везут? С чего понадобилось менять дорогу в последнюю минуту? Почему военным так нужно, чтобы мы ехали именно в эту глушь?
В архивных документах, найденных Оксаной Савчук 50 лет спустя, исчезновение эшелона № 2714 было отнесено к 0:47 2 сентября 1948 года. Последний сигнал диспетчер Речной принял ровно в 00:45. В журнале дежурного, старшего лейтенанта железнодорожных войск Дениса Яковлевича Лисовского, сохранилась запись:
«Эшелон 2714 проследовал на север в направлении полустанка Сосна. Скорость 30 км/ч. Всё штатно».
Через два часа от поезда ждали связи с Сосной, но вызова не последовало. Диспетчер сообщил, что в назначенное время состав не пришёл. Начались поиски.
Утром 2 сентября на дрезине отправились 12 человек: военные железнодорожники, сотрудники МГБ и местные проводники, бывшие заключённые, знавшие лес. Им предстояло проверить участок между Речной и Сосной. Они прошли все 80 км и нигде не обнаружили следов аварии. Рельсы оставались целыми, шпалы лежали на своих местах — паровоз словно растворился в воздухе вместе со всем составом и людьми на борту.
Поисковики уходили от полотна на несколько километров, прочёсывали лес справа и слева, искали обломки, следы, любую зацепку. В ответ — тишина, шум ветра в соснах и карканье воронов. Ничто не указывало, что здесь прошёл или потерпел крушение эшелон.
По воспоминаниям современников, среди участников поисков пошли невероятные слухи. Одни считали, что поезд захватили вооружённые банды из числа бывших пособников оккупантов, скрывавшихся после войны в лесах. Другие шептались о зонах, где бесследно исчезают люди и техника. Была и более земная версия: Дубровский мог свернуть на заброшенную ветку и застрять где-нибудь в глуши.
К середине сентября искать перестали. Официально объявили о крушении в труднодоступном районе и гибели всех пассажиров. Семьям сопровождавших взрослых отправили похоронки. О детях извещать оказалось почти некого: большинство были круглыми сиротами, и сообщений об их судьбе не разослали.
Закрытое дело засекретили и убрали в архив. Официальную версию изложили так: «На участке строительства БАМа произошла техническая авария; жертв похоронили на месте происшествия. Точное место установить невозможно из-за труднодоступности района». К расследованию больше не возвращались. Правда оставалась неизвестной все 50 лет, пока бумаги лежали в архиве.
Чтобы разобраться в событиях ночи с 1 на 2 сентября 1948 года, Оксане понадобились два месяца кропотливой работы. Одних протоколов поисковых операций оказалось недостаточно. Она изучала личные дела сопровождающих, переписку МГБ, докладные военных железнодорожников, дневники участников поездки. Из этих разрозненных свидетельств постепенно складывалась последовательность событий.
Решающей оказалась докладная от 15 сентября 1948 года. Её составил полковник МГБ Борис Евгеньевич Ткач; Оксана нашла документ в отдельной папке, подшитой к основному делу. Именно этот полковник заходил к Галине Петровне на той технической стоянке после столицы и передавал новые указания.
В докладной говорилось: «Во исполнение особого распоряжения товарища Берии от 17 августа 1948 года эшелон № 2714 с воспитанниками городских детских домов перенаправлен на участок строительства объекта № 503».
Под номером 503 скрывался один из наиболее секретных лагерей ГУЛАГа. Он находился в верховьях Сосны, в 300 км от большого озера. Заключённые строили там военный объект, о назначении которого не сообщали даже самим строителям…
