Докладная объясняла поворот эшелона совсем не угрозой диверсии против детдомов. На объекте № 503 не хватало рабочих. Строительство отставало, лагерное начальство требовало срочного пополнения, а взрослых заключённых недоставало: послевоенные массовые амнистии и высокая смертность в лагерях сократили их число.
Тогда кто-то в руководстве МГБ предложил направить на стройку подростков из детских домов. По бумагам их можно было провести воспитанниками трудовой колонии для несовершеннолетних, на деле — получить дешёвую рабочую силу. Детский рабский труд существовал, хотя открыто о нём не говорили.
Свидетельства указывали, что о подлинной цели поездки Зайцева узнала только на Лесной. Во время того разговора офицеры МГБ сообщили ей прямо:
— В детдом дети не попадут. Их направляют в трудовую колонию при лагере.
— Это незаконно, — возражала Галина Петровна. — Они не смогут работать в лагере. Среди них малыши, которым всего шесть лет!
— Приказ уже отдан, обсуждать нечего. Откажетесь везти детей — сами окажетесь в лагере за саботаж.
Галина Петровна согласилась продолжить путь. Она понимала, что выбора ей не оставили, хотя внутри всё кипело. Современники связывали её решение не подчиниться с ночью на 2 сентября. Именно тогда, по их рассказам, она решилась изменить судьбу эшелона.
Поезд остановился. Зайцева вышла из паровоза и обошла вагоны, будя воспитательниц, которые сопровождали детей.
— Выходим. Забирайте только то, без чего не обойтись. Нужно немедленно уходить в лес.
Воспитательницы были потрясены.
— Куда уходить? Зачем? Здесь же холод, звери, кругом один лес!
— Я не стану везти детей в лагерь на смерть, — твёрдо ответила Галина Петровна. — Попробуем выжить здесь, в лесу.
Впоследствии рассказ о том, что произошло дальше, стал легендой. Ей не верили даже некоторые из тех, кто искал пропавший поезд. Эшелон покинули 404 ребёнка и 28 взрослых. В ночной лес они унесли хлеб, консервы, одеяла, лекарства — столько необходимого, сколько сумели взять с собой.
Дубровскому Галина Петровна велела отправить состав дальше без пассажиров, дав паровозу полный ход. Пустой поезд должен был сбить со следа будущих преследователей.
Машинист выполнил распоряжение: разогнал паровоз до предельной скорости и вместе с Козаком спрыгнул с подножки. Эшелон ушёл вперёд, в темноту. Он продолжал двигаться, пока хватало топлива.
Место его остановки оставалось неизвестным. Возможно, поезд замер в лесной глуши, до которой не добрались поисковые группы. Возможно, на повороте сошёл с рельсов и сгинул в болоте. Ни одна из этих догадок тогда не получила подтверждения.
Взрослые и дети тем временем начали путь через лес. Галина Петровна повела их на восток, к большому озеру. Она надеялась добраться до какого-нибудь селения и укрыться среди местных жителей. За ними должны были начать поиски; за побег из-под конвоя МГБ ей самой грозил расстрел. Она понимала это, но отдать детей в лагерь не могла.
Современники передавали, что Галина Петровна вновь и вновь говорила воспитательницам о пережитой ею блокаде:
— Я пережила блокаду и видела, как дети умирали от голода. В лагере я не позволю им погибнуть от непосильной работы.
Корни под ногами, болота, цеплявшие одежду и царапавшие кожу ветки — таким оказался путь для 400 человек, большинство из которых прежде не бывали в лесу. Первые три дня обернулись кошмаром. Под плач малышей подростки пытались помогать взрослым с вещами, а воспитательницы брали на руки тех, кто уже не мог идти. Дорогу впереди прокладывали Дубровский и Козак: оба хорошо знали лес.
Шульга и Бондарь обрабатывали царапины йодом, перевязывали ссадины; тем, кто едва сдерживал истерику, давали валерьянку. Растерялись даже сотрудники МГБ, которым поручили конвоировать эшелон. Двое повернули к железнодорожным путям — выбраться к людям, доложить начальству. Третий продолжил путь с беглецами. Возможно, он полагал, что за побег подконвойных его всё равно расстреляют, и потому решил остаться до конца.
На четвёртый день перед группой появилась речка шириной около 30 метров, небольшой лесной приток Сосны. Галина Петровна решила двигаться по течению: речка должна была вывести к большой реке, а там оставалась надежда найти деревни и помощь.
Однако берег оказался тяжелее прежнего бездорожья. Болота и густой кустарник местами совсем преграждали проход. Чтобы обойти их, приходилось далеко отклоняться от реки, подниматься на холмы и спускаться в овраги. Продовольственные запасы тем временем таяли: на пятый день доели хлеб, на седьмой закончились консервы…
