Начался голод. Дубровский искал лесные орехи, ставил заячьи силки, учил детей отличать съедобные ягоды от ядовитых. Из собранных трав и грибов воспитательницы варили похлёбку. Но этого не хватало: голодная смерть угрожала каждому.
Первым, на восьмой день, умер семилетний мальчик — он не перенёс холода и голода. У реки появилась могила, обозначенная крестом из веток. На следующий день не выдержало сердце одной из воспитательниц, которой было пятьдесят пять лет. Десятый день унёс ещё троих детей. Группа таяла.
Ждать помощи было неоткуда, а без неё, понимала Галина Петровна, в ближайшие дни погибнут все. Она выбрала около десяти самых крепких подростков и послала их дальше по реке искать людей. С остальными осталась сама: основная группа больше не могла двигаться.
На берегу устроили лагерь — развели костры, собрали из веток шалаши. Медики боролись за тех, кого ещё можно было спасти, но число детских смертей росло день ото дня. К 20 сентября из 404 детей в живых оставалось меньше 300.
23 сентября 1948 года посланные вперёд подростки добрались до Берёзовки, маленькой деревни на Сосне. Они почти вползли туда и упали возле первого дома: измождённые, грязные, в изорванной одежде. В деревне жили всего 37 человек — старики, женщины и несколько мужчин, вернувшихся с войны инвалидами.
Жителей потрясло появление детей посреди лесной глуши. Подростки, как сумели, объяснили, откуда пришли: рассказали об эшелоне, о побеге и о сотнях детей, умиравших в лесу. Помощь требовалась немедленно.
По воспоминаниям очевидцев, в Берёзовке действовали быстро и слаженно. Староста Степан Аркадьевич Мельник, шестидесятилетний фронтовик, потерявший на войне ногу, собрал всех мужчин, которые могли ходить. Их оказалось восемь. На лодках, захватив хлеб, сушёную рыбу и тёплую одежду, они отправились вверх по реке.
Два дня ушло на дорогу; лагерь нашли на третий. Возле костров лежали сотни детей, многие без сознания. Умерших прикрыли лапником в стороне. Едва державшиеся на ногах воспитательницы пытались накормить живых травяной похлёбкой. Среди них всё ещё распоряжалась Галина Петровна Зайцева — исхудавшая, с запавшими глазами, но продолжавшая поддерживать порядок и дисциплину.
Мельник с товарищами сразу принялся вывозить детей. В лодки сажали по 10–15 человек и спускались к деревне; самых слабых приходилось переносить на руках. Перевозка шла и днём и ночью. За неделю в Берёзовку доставили всех выживших.
К концу сентября здесь находились 278 детей и 19 взрослых. Остальные умерли в лесу от голода, холода и болезней. Спасённых разбирали по домам, отогревали, кормили, лечили домашними средствами. Медсестра Бондарь и фельдшер Шульга работали не покладая рук: многие из привезённых ещё только цеплялись за жизнь.
Галина Петровна знала, что скрывать столько людей бесконечно не удастся. Когда власти обнаружат беглецов, детей вернут и отправят в лагеря, взрослых расстреляют за дезертирство и саботаж. Она созвала воспитательниц, Дубровского, Мельника и нескольких деревенских жителей.
Совещались долго. Наконец договорились расселить детей по семьям всей округи, сменить им имена, сделать документы и выдать за своих. Решение казалось безумным, но другого шанса спастись они не видели.
За укрывательство беглецов грозил расстрел. И всё же жители Берёзовки и соседних деревень согласились рискнуть. Мельник связался со знакомыми в сёлах по берегам Сосны. Места были глухие: власть появлялась редко, документы почти не проверяли, люди жили своим укладом.
За две недели 180 детей приняли семьи, жившие в радиусе 200 км. Их записывали племянниками, детьми погибших братьев и сестёр, осиротевшей дальней роднёй. После войны, унесшей миллионы жизней, среди тысяч беспризорников ещё один ребёнок в доме не вызывал подозрений.
Для самых маленьких, шести-семи лет, находили семьи, недавно потерявшие собственного ребёнка, и выдавали спасённых за умерших. Подросткам подыскивали работу в колхозах, на лесоповале и рыбных промыслах. К середине октября почти все беглецы покинули Берёзовку. Галина Петровна оставалась с двумя воспитательницами и 30 детьми, которых ещё не успели пристроить.
Она считала свою судьбу решённой: МГБ рано или поздно найдёт её, и тогда последует расстрел. Но сожаления о побеге не было. Односельчане запомнили её слова:
— Почти 300 детей я уберегла от лагерей. Это стоит моей жизни.
Дубровский и Козак тоже не уехали из этих краёв. Машинист нанялся на лесопилку в соседнем посёлке, помощник — на рыбный промысел. Оба сменили имена, жили незаметно и старались ничем не привлекать внимания…
