В субботу к воротам подъехала дорогая машина. Из неё вышел молодой мужчина лет двадцати девяти — идеально одетый, уверенный в себе, с той лёгкой надменностью, которая появляется у людей, привыкших входить без приглашения.
— Богдан Мирославович приехал, — сообщил Семён Павлович. — Воспитанник Назара Петровича. Не родня по крови, но хозяин взял его в семью подростком, когда тот остался без родителей.
Богдан Сивак вошёл в гостиную с широкой улыбкой, отрепетированной до блеска.
В нём было что-то слишком гладкое: безупречный узел галстука, мягкая кожа перчаток, уверенное движение человека, заранее знающего, какое впечатление произведёт. Марта видела таких молодых руководителей в приёмных портовых компаний — они говорили о будущем так, будто уже купили его вместе с мебелью в кабинете.
— Дядя Назар, как ты? Вижу, у тебя новая помощница.
Он повернулся к Марте и задержал взгляд чуть дольше, чем позволяла обычная вежливость.
— Богдан. Рад познакомиться. Надеюсь, мой дядя не слишком осложняет вам жизнь?
— Назар Петрович очень внимателен и воспитан, — ответила Марта, передавая хозяину записку с приветствием.
Назар написал короткий вопрос. Семён Павлович озвучил:
— Как идут дела в филиале на дальнем побережье?
— В целом нормально, — Богдан сел, положив ногу на ногу. — Но, дядя, ты сам понимаешь: некоторые решения нельзя держать в папках неделями. Конкуренты работают быстро. Тебе сейчас сложно вести переговоры лично, и это бьёт по компании.
В его голосе была забота, но под ней звенела металлическая нота. Назар взял блокнот и написал ответ.
— Пока я способен принимать решения, я буду принимать их сам. Документы и переписка для этого достаточны.
— Конечно, никто не спорит, — Богдан поднял руки примирительно. — Я просто хочу, чтобы дело, которое строила наша семья, не теряло позиции из-за обстоятельств.
После его ухода Назар долго сидел у стола, неподвижный, с закрытым блокнотом перед собой. В комнате будто остался след чужого парфюма и недосказанной угрозы. Марта убирала чашки медленнее обычного, давая хозяину время прийти в себя, но видела: дело не в усталости. Визит Богдана ранил его именно потому, что этот человек когда-то был почти сыном. Она поставила рядом чашку травяного чая и осторожно сказала:
— Он кажется… не самым приятным человеком.
Назар чуть заметно усмехнулся и написал:
— Он сын дальних родственников моей матери. Я воспитывал его почти как сына. Но за последний год он стал чужим.
Перед отъездом Богдан перехватил Марту в коридоре. Семён Павлович в этот момент ушёл проводить водителя, и молодой человек воспользовался секундой уединения.
— Понимаю, как непросто работать рядом с человеком в таком состоянии, — сказал он мягко. — Если понадобится помощь или просто захотите поговорить с тем, кто знает эту семью изнутри, звоните.
Он протянул визитку и задержал пальцы на её ладони на мгновение дольше нужного.
— И ещё. Мне важно понимать, как дядя чувствует себя на самом деле. Не по официальным словам управляющего, а без прикрас. Врачи иногда скрывают от родственников неприятные вещи.
Марта взяла визитку, но внутри всё насторожилось. Его просьба была слишком похожа не на заботу, а на попытку поставить её между хозяином дома и его собственной жизнью…
