Когда полицейские увели Гайдука и Богдана, дом будто оглох по-настоящему. Семён Павлович стоял в коридоре, переводя взгляд с Назара на дверь. Лицо старого управляющего было потрясённым.
— Назар Петрович… вы всё это время…
— Простите, что скрывал, — сказал Назар. — Мне нужно было, чтобы правду знали немногие. Вы были преданы мне весь этот год. Я этого не забуду.
Он пожал управляющему руку. Семён Павлович не сразу ответил, потом крепко сжал его пальцы и отвернулся, будто ему понадобилось справиться с нахлынувшими чувствами.
Марта в этот момент впервые позволила себе сесть. Напряжение, державшее её весь день, разом ушло из мышц, и тело стало тяжёлым, чужим. На полу ещё лежали осколки чашки, рядом темнело пятно пролитого чая, в воздухе стоял слабый запах ромашки. Всё выглядело почти буднично, и от этого было трудно поверить, что несколько минут назад здесь решалась человеческая жизнь.
Следующие недели слились для Марты в череду допросов, экспертиз, очных ставок и встреч с юристами. Графологи подтвердили: подпись её отца под дополнительным соглашением к кредиту была подделана. Эксперт подробно указал на расхождения в нажиме, наклоне и ритме письма — мелочи, которые Марта заметила ещё тогда, но не осмелилась превратить в обвинение.
Павел Шульга, получив гарантии правовой защиты, дал официальные показания. Он описал, как вносил изменения в газовое оборудование мастерской и в систему судна по указаниям человека, которого на очной ставке уверенно опознал как Романа Гайдука. Он пытался оправдываться, повторял, что не знал о смертельных последствиях, но его слова уже не могли стереть главное: два взрыва действительно были связаны.
Тарас Крук, узнав об аресте заказчиков, тоже пошёл на сотрудничество. Он подтвердил, что Богдан нанял его проникнуть в кабинет и забрать телефон или документы из верхнего ящика стола. Ему велели действовать быстро, не вступать в разговоры и, если потребуется, инсценировать обычную кражу.
Финансовая проверка вскрыла масштаб махинаций Богдана. За последние годы через фиктивные контракты он вывел из компании сумму, исчислявшуюся многими миллионами, закрывал ею игровые долги и вкладывался в проекты, связанные с теми же структурами, которые скупали береговые участки.
— Они были партнёрами дольше, чем нам казалось, — сказала Оксана на одной из последних встреч перед судом. — Гайдук собирал землю, Богдан должен был дать контроль над портовыми правами. Ваши родители и Назар Петрович мешали одному плану.
Суд длился несколько месяцев. Для Марты это было тяжёлое время: она снова и снова слушала подробности, которые хотелось забыть, видела Гайдука в зале, слышала, как его защитники пытаются превратить расчётливое убийство в цепочку недоказанных совпадений. Иногда ей казалось, что её снова заставляют доказывать очевидное: что родители были живыми людьми, а не препятствием на схеме, что их мастерская была домом труда, а не пустым активом, что боль нельзя списать в юридическую оговорку. Но запись в гостиной, показания Шульги и Крука, финансовые документы, подделанная подпись и материалы Оксаны выстроились в линию, которую уже нельзя было разорвать…
