— Павел Шульга рассказал о заказе, — сказала она. — О газовом оборудовании, об управляемой неисправности, о человеке в дорогом костюме. Он описал вас.
Последняя надежда на ошибку, на чудовищное совпадение, на то, что «друг семьи» не мог быть убийцей, гасла прямо у неё внутри. Гайдук уже не улыбался. Его лицо стало чужим, твёрдым и бесцветным.
— Твои родители были упрямы, Марта. Я предлагал им честную сделку. Земля могла принести огромные деньги, стать частью большого проекта. А они цеплялись за старый причал, ржавые лодки и семейные воспоминания.
— Вы убили их из-за участка.
— Я убрал препятствие, — произнёс он почти спокойно. — Как убирают любое препятствие, если оно мешает делу.
Марта смотрела на него и не узнавала черты, которые столько лет казались ей добрыми. Тот же голос когда-то поздравлял её с поступлением, приносил документы отцу, называл мать по имени с уважительной теплотой. Теперь в этом голосе не было ни сожаления, ни страха, только раздражение человека, которого заставили объяснять очевидное. Для него родители Марты давно перестали быть людьми — они стали строкой в плане, задержкой в сделке, помехой на карте.
Он кивнул на диван, где Назар лежал неподвижно.
— И этот человек тоже стоит на пути.
Богдан побледнел, но отступать уже было поздно. Он достал из кармана небольшой шприц.
— На случай, если чай окажется слабым, — сказал он, стараясь говорить твёрдо.
В этот миг Назар открыл глаза. Одним резким движением он сел, сбросил со столика чашку, и та разбилась о пол.
— Игра окончена, господа, — произнёс он отчётливо.
Богдан застыл со шприцем в руке. Гайдук отшатнулся.
— Ты… слышишь? — прошептал Богдан. — Ты говоришь?
— Слышу прекрасно. И говорил бы раньше, если бы вы не были так полезны, когда считали меня беспомощным.
Назар поднялся во весь рост. Его лицо было бледным, но спокойным.
— Каждое ваше слово записано.
Из соседней комнаты вышла Оксана с диктофоном в руке. Почти одновременно распахнулась дверь, и в гостиную вошли двое полицейских, за ними следователь в штатском.
— Руки на стол. Оба, — сказал старший офицер. — Вы задержаны по подозрению в организации убийства, покушении на убийство и мошенничестве.
Богдан рванул к двери на террасу. Он, видимо, надеялся добежать до причала, где часто оставлял небольшой катер. Но полицейский перехватил его у ступеней, заломил руку, и шприц покатился по полу. Гайдук попытался возмутиться, заговорил о провокации, незаконной записи, плохом самочувствии хозяина. Оксана включила фрагмент разговора, и слова нотариуса о сердечном приступе прозвучали в комнате снова — теперь уже не как план, а как приговор.
Когда его вели мимо Марты, он наклонился ближе и прошипел:
— Ты пожалеешь, девочка. У меня хорошие адвокаты.
— А у меня правда, — ответила она. Голос не дрогнул…
