Минуты тянулись вязко. Назар пил чай, кивал, медленнее моргал, всё дольше задерживал ручку над листом, будто мысль ускользала. Через четверть часа он вывел неровным почерком:
— Странно себя чувствую. Голова кружится.
— Это обычная реакция, — поспешил Гайдук, наклоняясь ближе. — Средство мягкое, вы просто расслабляетесь. Не волнуйтесь.
В его глазах мелькнуло удовлетворение.
— Дядя, приляг на диван, — предложил Богдан. — Мы подождём пару минут.
Назар позволил помочь себе подняться, опустился на широкий диван у стены и прикрыл глаза. Дыхание его стало медленным, тяжёлым. Семён Павлович, встревоженный, хотел было позвать врача, но Гайдук мягко остановил:
— Не нужно лишней суеты. Человеку просто требуется покой.
Управляющего отправили за водой и свежим полотенцем. Как только шаги Семёна Павловича стихли, Гайдук наклонился к Богдану.
— Хорошо. Ещё немного — и он подпишет всё, что нужно. Главное, потом он не вспомнит деталей.
— А если вспомнит? — Богдан говорил тихо, но записывающее устройство в соседней комнате должно было ловить каждое слово. — Юристы могут оспорить.
Гайдук усмехнулся.
— Не вспомнит. Если средство сработает, проблемы у него будут серьёзнее потери памяти. Доктор обещал нарушение сердечного ритма, похожее на естественный приступ после старой травмы. Никто не удивится. А бумаги, подписанные до ухудшения, останутся действительными.
Марта стояла у двери с пустым подносом. Кровь будто отхлынула от лица. Они собирались не просто обмануть Назара. Они хотели убить его в собственном доме, превратив убийство в медицинскую случайность.
— А Марта? — спросил Богдан, бросив взгляд в её сторону. — Она видела флакон.
— Девочка ничего не поймёт, — холодно сказал Гайдук. — Она благодарна мне за работу и слишком растеряна после смерти родителей. Если начнёт мешать, врачи подтвердят нервный срыв. После такой утраты это никого не удивит.
Марта сделала шаг в комнату раньше, чем успела подумать.
— Роман Миронович, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Это вы убили моих родителей?
Нотариус резко обернулся. На секунду его лицо стало пустым от изумления, но маска вернулась быстро.
— Марточка, что ты говоришь? Ты переутомилась…
